– Я просто тебя пожалел, – спокойнее продолжил Вадим. – Знал, что ты бы к старосте побежала, если бы я всё как есть оставил. А он бы тебя слушать не стал, поверь. Он нас с Тихомирой боится, как огня, как и все в деревне. Знают они прекрасно, что мы помочь с чем угодно можем, но если кто против нас пойдёт, то больше его никто никогда не увидит. Такая неженка как ты в жизни не выдержит того, что тут творится. Я это по твоим глазам понял, когда охотника убил. Ты всё о честности твердишь, хотя вообще не понимаешь, что правильно, а что нет. Тебя запутать проще простого. Да ты и сама с собой честной то быть не можешь. Понятия не имеешь, чего хочешь на самом деле, а к ведьме пришла. Нечего тебе здесь делать.
– Но мне некуда больше идти, – Мила присела на корточки, закрыв теперь всё лицо руками. – Мне никто не поможет, а я просто не хочу умирать…
Она сидела и тихо плакала, утирая слёзы, которые никак не хотели заканчиваться. Ей просто всё это время было страшно. Она понятия не имела, что делать и к кому обратиться. Бажен и так уже помог ей, поэтому она больше не хотела его беспокоить, но она правда не знала, что и здесь опасность останется и решать проблему придётся теми методами, к которым она совсем не привыкла. Ей было страшно оставаться, страшно думать о том, что придётся научиться убивать, как это делает Вадим, страшно было стать такой же злой и безжалостной, как он. Но было и страшно уйти, страшно остаться одной, а в итоге умереть от меча какого-нибудь глупого охотника, для которого нет разницы, травник или маг – всё одно. Вадиму стало ещё больше жаль её, ведь она понятия не имела, что смысла во всём этом не было, что Бажен её обманул и зря заставил к Тихомире таскаться. Она вполне себе могла бы просто поселиться в деревне, и никто не подумал бы её трогать, ведь все знали, что в этой деревне есть только одна ведьма – Тихомира. Неудивительно, что ей захотелось, чтобы Вадим на самом деле добрым оказался, чтобы была какая-то причина, почему он такой. Слишком она ещё молода. В сказки добрые верить так и не перестала.
– Иди домой и выспись хорошенько, выбрось из головы всё, что гложет, – посоветовал Вадим, вздохнув.
– А что… Что теперь будет? – Мила подняла на него заплаканный взгляд. – Я Тихомиру разозлила… Что она сделает?
– Прости уж, этого я не знаю, – Вадим развёл руками. – Придётся ждать.
– Я не думала, что так будет, – сдавленно произнесла девушка, вновь заливаясь слезами. – Я просто помочь хотела… Ты ведь и правда мне жизнь спас, а я… Зачем ты мне соврал?
Вадим поморщился. Как он в своё время ненавидел эту фразу, которую его родная сестра Мила часто произносила.
– Потому что проучить хотел, – ответил он. – Я не думал, что ты мне помогать захочешь.
– Почему? – Мила даже плакать перестала от удивления.
– Потому что таким как я никто и никогда не помогает, – ответил Вадим.
Мила не нашлась, что на это ответить. Она была теперь ещё больше растеряна. Такой, как ей, никогда этого не понять. Людям легче протянуть руку помощи тому, кто прикидывается добреньким, тогда они и сами себя такими считают. Так ведь намного легче. Зато если проблема какая, которую только злом решить можно, так сразу к нему и Тихомире бегут, потому что самим совесть не позволяет дела злые творить.
– Слезами ты себе точно никогда не поможешь, – Вадим протянул ей руку, предлагая встать. – Одно я тебе сказать могу – Тихомира не попросит тебя сделать то, что тебе не по силам будет. Но очень советую больше её не злить и постараться как следует.
Мила с трудом утёрла слёзы и приняла его помощь. Она встала и слабо кивнула, не имея больше сил и желания спорить и что-либо говорить. Она окончательно запуталась. И это при том, что Бажен ей ещё правду не сказал, но это уже Вадима не касается. Он крепко сжал ладонь Милы и повёл её на выход из леса. Хватит с него на сегодня притворной доброты и честности.
Тихомира дожидалась внука в обеденной, заварив ему душистый отвар и выставив тарелку свежих пирожков. Вадим есть не торопился, но от напитка не отказался – липовый прекрасно успокаивал перед сном.
– Что ты задумала с Милой делать? – в итоге Вадим нашёл в себе силы, чтобы задать интересующий его вопрос.
Когда он уходил, то точно видел, что Тихомира злится, поэтому и не торопился ничего спрашивать. Но сейчас женщина медленно расчесывала свои густые рыжие волосы и тихонько напевала немного печальную песенку, похожую больше на какое-то заклинание. Она улыбалась, и не было больше на лице ни тени ярости даже после заданного вопроса, словно всё, что произошло, было просто представлением для Милы.
– А ты бы с ней что сделал? – Тихомира подняла зелёные глаза на Вадима, загадочно улыбаясь.
– Я? – Вадим опешил, не понимая, к чему этот вопрос задан был.
Разве его мнение тут имеет значение? Если Тихомира что-то задумала, то она непременно это сделает.
– Ты ведь мой внук, – но ведьма кивнула. – Ты сам говорил, что не хочешь, чтобы Мила крутилась тут. Вот и скажи мне тогда, что с ней делать?