Я сосчитал: «Раз, два, три!» Мы поднатужились, дверь, соскочив с петель, осела на пол, накренилась и стала валиться на нас. Мы отпрянули, но дверь так и не упала. Она оказалась длиннее, чем свободное пространство в сенях, и одна из досок зацепилась за чан для картошки. Образовалась треугольная щель, через нее можно было проникнуть в курятник, но о лобовой атаке и думать не приходилось. Ринувшись в отверстие первым, я коленями грохнулся на каменный пол коридорчика. И не успел подняться, как получил чем-то по лбу. Глаза затянуло желто-зеленой пеленой; последовал еще один удар в подбородок, а потом и в грудь.
Яичный обстрел начался так стремительно и оказался таким точным, что я опрометью бросился назад в сени. Мне удалось выбраться, но по моей спине уже стекало пять белков и пять желтков.
Изнутри доносился победный крик и хохот.
— Еще раз сунешься, я из тебя омлет сделаю! — под кудахтанье кур орал тот, что стоял в коридоре.
Я оттолкнул Мишу; он стирал с меня остатки яиц и фыркал при этом, как рассерженный хомяк. Мне казалось, что это он не фыркает, а пытается скрыть смех. Наклонившись над бидоном, полным воды, я быстро смыл с лица маслянистый яичный слой.
Едва успев протереть глаза, я снова ринулся в бой. Вооружился крышкой от запарника, как щитом, и снабдил Мишку, стоявшего сзади, ящиком с яйцами, из тех, что были сложены у входа, а сам открыл огонь.
Завязалась беспощадная яичная битва. Парень, что пытался выбить колом окно, попал под двойной обстрел, потому что Тонда, вынеся ящики с яйцами на улицу, палил сквозь выбитые квадраты окна. Алена подавала ему «снаряды». Каждую пятую секунду о мой щит разбивалось яйцо. Прячась за моей спиной, Мишка одной рукой подтягивал ящик, а другой передавал мне «снаряды». Любое удачное попадание сопровождалось боевым воплем. Темп «стрельбы» все возрастал, и в боеприпасах нехватки не было.
— Господи боже, что это здесь творится? — послышался голос пани Мразовой.
Заглянув в курятник через дверной проем, лишившийся двери, она, заломив руки, пыталась увертываться от мечущихся кур, которые стремились покинуть негостеприимный курятник.
Руки у нас одеревенели, и воинственный пыл мгновенно угас. Нашей растерянностью мгновенно воспользовались наши противники, кого мы прикрывали собственной спиной. Обойдя меня сбоку, они толкнули пани Мразову на груду картошки в сенях и скрылись.
Нам удирать было некуда, нас пани Мразова знала хорошо.
— Трудно поверить, что в наше время растет такая молодежь! — воскликнул пан Лоудим, дослушав мое повествование о яичной битве. — Ничего-то они не ценят, на все им наплевать… Разве нам пришло бы в голову просто так, из баловства, разбить яичко? У нас дома много яиц сразу только на пасху бывало, а они ими друг в друга, как каштанами, швыряются. Да что говорить, мы даже каштаны и те собирали и продавали леснику, а…
— Подождите, вы слишком уклонились от сути дела, — остановил оратора товарищ Рабас. — Все эти воспоминания для них вроде сказок — может, и занимательно, но недоказательно. Факт, что они раскокали в птичнике почти две сотни яиц, не говоря уже о прочих безобразиях. Этого Лойза отрицать не станет.
— Пусть только попробует! — взорвался мой отец. — Когда его привели домой, он был разукрашен, словно побывал в квашне у кондитера. Давно уж у меня так не болела рука, как после той отповеди, что я прочел этому шерифу!
Эту проповедь я испытал на собственной шкуре. От одного воспоминания спина горит, как в огне.
— Если подсчитать, то убытку больше чем на тысячу крон, — подвел итог председатель кооператива. — Две курицы оказались подбиты — их пришлось зарезать. Кроме ремонта окна, потребовалось продезинфицировать и выбелить весь курятник — во избежание неприятностей.
— Ну это и так давно пора было сделать, — вставил товарищ Рабас. — Еще перед побоищем птичник походил на коптильню.
Председатель Карас побагровел.
— Это отношение к делу не имеет. Обсудим на правлении. Факт в том…
— Факт в том, что, если бы калитка и ворота были заперты на замок, если бы закрывалась дверь в сени, побоища не произошло бы. Хотя… — товарищ Рабас пристально посмотрел на меня. — Хотя, сдается, вы попросту перелезли бы через забор, а, Лойза?
— Мы их преследовали, и если понадобилось бы, то перелезли бы и через забор, — откровенно признался я. — Они разграбили наше ранчо.
— Так. — Товарищ Рабас вздохнул. — Значит, они ограбили ваше ранчо. А вы за это загнали их на птичник и обстреляли яйцами. Логика — дальше некуда. Если у меня что пропало, так пусть и у тебя ничего не останется — так, что ли?
— Мы попали на птичник, потому что погнались за ними… А яйцами кидаться начали они.
— А вам не пришло в голову, что вы уничтожаете чужое имущество?
— Об этом мы не подумали.
— Что ж, возможность подумать мы вам предоставим. А теперь, шериф, выйди-ка — мы тебя позовем. Шериф!
