Наша хозяйка подала ему небольшой изящный «дипломат», который до сих пор прятала за спиной.
Доктор Баворка одним махом расстегнул блестящую молнию, пошарил на дне папки и вынул из нее четыре продолговатые, обтянутые зеленым бархатом коробочки. Первую он передал Алене, пожав ей при этом руку так, что она ойкнула.
— Это всего лишь скромное вознаграждение, скорее — сувенир, но, может быть, тебе понравится. И спасибо за отвагу, теперь это редкость, особенно когда нужно просто сделать доброе дело.
Смущенная Быстроножка мялась, переступая с ноги на ногу.
— Да почему же я… Это скорее Станда с Иваной и Лойза с Мишкой… и Тонда.
— На всех хватит, — сказал элегантный бородач, вручая по коробочке и нам.
Столпившись посреди разбросанных опилок и грязных ведер, мы беспомощно, в полной растерянности смотрели друг на друга. Из опыта различных торжественных собраний, в которых участвовал наш пионерский отряд со своей культурной программой, мы помнили, что кто-то из награжденных должен выступить и сказать ответное слово. В нашем случае эта обязанность ложилась на меня, хотя оратор из меня не так чтобы очень. Скорее всего, и тут я уродился в отца.
— Вы даже не взглянете на подарки? — удивилась Ивана, вызволив нас из плена мучительных раздумий.
Само собой, мы все, как один, открыли крышки зеленоватых коробочек и остолбенели.
В коробочках лежали позолоченные часы с механическим заводом и обозначением даты. Станда тут же заявил, что эту торжественную минуту нужно увековечить, и все общество перебралось на подворье замка, где наш вождь и запечатлел нас на фоне министерской «Татры». Потом у себя в гостиной мы устроили «небольшой второй завтрак», как выразилась Ивана, но в наших условиях это было просто царское угощение, состоявшее из ветчины с яйцом, маринованных огурчиков и цветной капусты. Толстый волк не знал, куда глядеть: то ли на часы, то ли на заставленный яствами стол. И принял соломоново решение — положил раскрытую коробочку на тарелку и, не сводя с нее глаз, набивал себе брюхо вкусной едой.
Бородатый представитель министерства, стряхнув носовым платком крошки с бороды, поблагодарил за угощение и, взглянув на часы, поднялся.
— Профессора Никодима мы на время оставим у вас, — сказал он, положив руку на плечо седовласому старцу. — Это наш лучший знаток старинных мастеров, он с удовольствием посмотрит всю живопись, сохранившуюся в замке. Может, без всяких результатов, но может, и… — Он не договорил.
— Да тут одни графы, графини да генералы, — сказал я. — И еще рыцарь на коне.
— Дело не в том, что изображено, а чья это работа, — ответил сотрудник министерства. — Профессор Никодим разберется.
Он попрощался с нами, сел в свою «Татру-603», а мы проводили его до самой дороги, выбежав за ворота, и махали до тех пор, пока машина не вывернула на шоссе, ведущее к Винтицам. Чемоданы профессора и все картины, собранные в одной из отремонтированных комнат, мы с помощью Станды принесли в комнату второго этажа, которую когда-то занимал пан Гильфе. Если я не ошибаюсь, картин было двадцать три. Да еще четыре, самые большие, мы оставили на прежнем месте, потому что, бегло осмотрев их, профессор махнул рукой и объявил, что не стоят они того, чтобы с ними возиться.
До наступления вечера оставалось еще четыре часа, а в бельэтаже были не убраны две комнаты. Мы решили, что сегодня одну, по крайней мере, мы еще осилим, но радость, доставленная неожиданным визитом, удвоила наши силы, и в восьмом часу мы ворвались в кухню к Иване с ликующим воплем: «Порядок!»
Еще до захода солнца мы вдоволь набарахтались в бассейне с фонтаном, который, благодаря нашим со Стандой стараниям, превратился во вполне пристойное место для купания — вода там прогревалась солнцем. Устроившись в коридоре на тюфяках, Тонда произнес последнюю фразу, чем и завершил этот вечер:
— Ну и денек выдался!
И в том, с какой интонацией это было сказано, чувствовалось полное Тондино удовлетворение.
Станда предрекал, как вы помните, что после раскрытия тайны замковой живописи нас до конца пребывания ждет одна только работа, ее немало! По-своему он был прав, потому что только ему была известна точная разверстка работ, которые следовало выполнить за месяц, и только он мог подсчитать, что времени у нас, в общем-то, должно хватить.
Он недооценил лишь нашу неимоверную активность и инициативу, как любит повторять у нас классный, если кто-нибудь на уроке то и дело поднимает руку. Но наступило время субботнего второго завтрака, и мы — так уж повелось! — захватив ломтики сыра и кружки с чаем, устроились под серебристыми елями. Станда разложил на коленях свои бумаги.
— Итак, молодые люди, — сказал он и поднял вверх листок, чтобы привлечь к себе внимание, — сегодня мы выполнили последнее из заданий, которые определили нам в комитете. Замок отремонтирован, мебель расставлена, остальное — забота мастеровых, они придут сюда после первого августа. Я думаю, что…
