— То я с тобой до понедельника разговаривать не буду, — надул губы Толстый волк и скорчил страшную рожу.
Махнув рукой, я зашагал к замку. Пройдя несколько метров, мы обнаружили под ногами Толстую торпеду, которая с необычайным проворством ковыляла к двери, полагая, видимо, что мы направляемся на кухню. Но по пути у меня родилась одна идея, и я, к удивлению собаки и ее владельца, остановился, не дойдя до дверей.
— Куда ты меня ведешь? — удивился Тонда, когда я повернул направо и мы пошли вдоль здания.
— Посмотрим, что там делается. Все равно из коридора ничего не видно, разве что через замочную скважину, — сказал я и подвел Тонду к тому самому месту у ограды.
Если вы помните, мы с Мишей оттуда однажды уже наблюдали за пронырой-художницей — в тот момент, когда она признавалась Станде, каким способом проникла в замок.
На этот раз перед нами как на ладони оказалась верхняя половина комнаты художницы. Запертая «реставраторша», по всей вероятности, смирилась со своей участью, потому что стояла у окна и красила губы.
— Хочет произвести на Станду впечатление, — прошептал Тонда, увидев, как долго женщина рассматривает себя в настенном зеркале.
— Так он и попался на ее художества! — ответил я. — Для Станды не важно, как человек выглядит, ему надо знать, что у того в душе. А с этой обманщицей он уже столько хлебнул, что ей и килограмм краски не поможет.
— Значит, все правда, — сказал Тонда, и это были последние слова, произнесенные у южной стены замка.
Со стороны двора донесся такой тарарам, что мы вылетели из нашего убежища в ветвях бузины, как вспугнутые воробьи. Мишка орал, будто сражался с целой разбойничьей шайкой, а когда мы на всем ходу завернули за угол здания, в бассейн ухнуло что-то тяжелое. Увидев, что происходит, мы застыли на месте, как если бы на пути выросла бетонная стена. За каменным бордюром нашей крохотной купальни, издавая торжествующие крики, хлопали себя по ляжкам наши старые недруги — Ирка и Слава, беглецы из детдома, главные зачинщики градиштьской яичной баталии. Мишка как раз вынырнул на поверхность и, не успев как следует отплеваться, бросился на стоявших у бассейна обидчиков. Тут мне припомнился его сон, когда он с остервенением колошматил кулаками по краю кровати, отбиваясь от двух хулиганов, вознамерившихся сбросить его в бассейн. Как вы, наверное, помните, проснувшись, он упрекал меня в том, что я и пальцем не шевельнул ради его спасения. И сейчас все происходило точно как во сне, но ни Тонда, ни я вовремя этому не помешали.
Незваные гости, стоя к нам спиной, окунали Дикого волка в воду и держали так, пока он не начинал пускать пузыри. Мишка отбивался и нападал, поднимая вокруг гейзеры воды, а мы с Тондой тем временем быстро, но осторожно приближались к месту сражения. Последние два метра мы преодолели одним прыжком и неожиданно схватили обоих парней за ноги. Мишка, успевший нас заметить еще в разгар битвы, отпрянул в сторону, и все было кончено.
Двор огласился ужасными криками, и наши главные недруги шлепнулись в воду. По купальне пошли страшные волны, и добрая четверть воды хлынула через край на траву. Мишка очень вовремя выскочил из бассейна и, оказавшись на суше, встал в позу беспощадного мстителя. Несколько секунд спустя поверхность воды успокоилась, и посреди бассейна поднялись две жалкие фигуры, по которым вода стекала ручьями.
— Ребята, ребята… может, хватит дурить… — загнусавила та, что повыше ростом, пытаясь вытащить из глаза песчинку. — Мы ведь… хрр… фрт… фу, какой противный вкус у этой воды, мы ведь уже не на тропе войны… хрр… фррт… мы пришли к вам раскурить «трубку мира»…
— Га-а-а! — загоготал Дикий волк. — Бросили меня в бассейн, и, по-вашему, это называется раскурить «трубку мира»?
— Ты мог не трогать нас, — подал голос второй наш враг, — а то, едва мы вошли, сразу начал гоняться за нами по саду, как будто мы тебе невесть что сделали.
— Ха, — усмехнулся Мишка. — А раскоканные яйца и выбитые стекла в птичнике? Бедненькие, больно у вас память короткая!
— Мы будем держать вас в воде, пока ландыши из ушей не вырастут, — пригрозил Тонда, а Толстая торпеда несколько раз тявкнула.
Но оказалось, что собачонка лает не на этих двух кашляющих и фыркающих водяных, а на незнакомого мужчину, появившегося в воротах.
— Слава, что вы делаете в воде? Ирка, марш из бассейна! Знаете ведь, что до конца месяца вам запрещено купаться!
Голос звучал так строго и решительно, что мы не стали препятствовать этим двум водяным выбираться из фонтана.
— Залезть в воду прямо в одежде и башмаках! — ужаснулся пришедший, отчаянно жестикулируя. — Как же вы могли им такое позволить? — строго обратился он ко мне.
Взгляд у него был не менее проницательный, чем у Станды. Склонив голову набок, я честно признался:
— Мы им это не позволяли, мы их туда сбросили.
— Сбросили? А за что? Что еще они вам сделали?
