Случайный разговор, случайная улыбка, пойманный взгляд незнакомого человека — и кажется, что тебя уже не существует. Ты воздух, невесомое облачко, легкий ветер, у которых не может быть никаких проблем.
Томас Джус прекрасно это знал. Как только какие-нибудь неприятности сваливались на него как снег на голову — например, спящий в его комнате отец, которого он обратно привел домой, — он направлялся в огромный торговый центр на Гейн-стрит. Именно в этом месте можно было затеряться в толпе и пожить несколько часов чужой жизнью.
Большие праздничные плакаты манили посетителей торгового центра приобрести подарки со скидками, из кафе, которое находилось на первом этаже, аппетитно пахло кофе и выпечкой, а в витринах ювелирных магазинов, что расположились на втором этаже в конце зала, сверкали и переливались дорогие украшения.
Стеклянный лифт, похожий на каплю, и эскалаторы с медленно ползущими ступеньками не успевали развозить покупателей по этажам торгового центра.
Томас остановился в огромном холле у самого выхода из торгового центра и поднял глаза кверху. На высоте сорока метров, у самой люстры, которая поражала своими размерами и красотой, на гирляндах, спадающих вниз, висела кукла Санта-Клауса в человеческий рост.
Кукла как будто обхватила гирлянды руками, обвила их ногами и с опаской посматривала вниз на посетителей торгового центра, словно до смерти боялась высоты. А на пятом этаже вальяжно развалились шесть оленей, свесив лапы через перила. Их мордашки были веселы, один показывал на Санту копытом и, держась за живот, закинул голову назад в диком смехе.
Вот так декораторы торгового центра на Гейн-стрит видят Рождество: беспомощный Санта-Клаус и издевающиеся над ним олени.
Томас усмехнулся и, убрав руки в карманы Пуховика, направился на второй этаж, где, как ему показалось, столпилось много людей.
Он не ошибся. На втором этаже напротив книжного магазина подписывал свои книги Гарольд Пак, писатель, прославившийся историческим романом «Потеря из потерь».
Сегодня он ставил автографы на обложке нового романа «Старое Рождество». Желающих получить автограф известного автора оказалось много. Томас тоже купил книгу и встал в очередь. Ему показалось, что в такой важный день это очень хороший знак.
— Ваше имя? — спрашивал Гарольд Пак у поклонников его творчества, и, когда желающий протягивал книгу и представлялся, он оставлял автограф и небольшое напутствие на будущий год.
— Оливия, — представилась девушка, стоявшая в очереди.
— Красивое имя, — томным голосом сказал Гарольд, даже не поднимая глаз на девушку. — С Рождеством, Оливия!
Девушка улыбнулась ему. Взяла книгу и отошла от столика писателя.
И тогда Томас Джус смог разглядеть обладательницу столь красивого имени. Девушка стояла в четверть оборота от него. На ней был длинный пуховик, скрывавший фигуру. Черная шапка была опущена до самых глаз. Но Томас сразу же узнал ее, и ему захотелось извиниться за то, что случилось сегодня днем.
Когда его очередь подошла, Томас назвал свое имя, взял книгу и подошел к девушке.
— Как ваши родственники из Африки? — шутливо спросил он.
Девушка вздрогнула от неожиданности, быстро захлопнула книгу и подняла на него глаза.
— Отлично, — без эмоций ответила она и направилась к лифту.
— Я бы хотел попросить прощения. Я себя вел как...
— ...Упрямый наглец? — продолжила за него Оливия и, подойдя к лифту, нажала на кнопку вызова.
— ...как не джентльмен, я хотел сказать. — Томас остановился рядом с Оливией.
— А вы будто знаете, как ведут себя джентльмены? — Оливия убрала в сумку книгу с автографом Гарольда Пака.
— Знаю, поэтому и извиняюсь. Вы тоже, кстати, повели себя не как истинная леди! — Томас сунул под мышку книгу и убрал руки в карманы куртки.
— Послушайте... — Оливия поправила лямку сумки на плече и подняла глаза на незнакомца.
Томас смотрел на нее с улыбкой. Она вдруг поверила, что этот мужчина действительно хочет извиниться, а не испортить ей настроение.
У него были добрые глаза. Оливия даже подумала, что в таких глазах никогда не сможет промелькнуть вспышка ярости. Что в этих глазах можно прочитать все, о чем думает их обладатель. И Оливия решила, что перед ней стоит прямой и добрый человек, которого просто вынудили обстоятельства поступить сегодня днем... не как джентльмен.
— Послушайте... — уже другим тоном, более мягким, начала Оливия. — Вы меня тоже простите. Мне действительно нужна была машина. Я очень опаздывала. Признаюсь, никаких африканских родственников, бабушек и младенцев у меня нет. Просто сегодня очень важный день в моей карьере, и я сильно волнуюсь...
Томас вновь улыбнулся. Как ему знакомо это чувство! Ведь с самого утра он как на иголках! Сегодня тоже решится его судьба!
— Давайте выпьем кофе? — предложил Томас, когда двери лифта открылись. — Как вы на это смотрите?
— С удовольствием, — ответила она.
