Но нет, учитель решил спасти хорошие Часы и вернул их на завод. Точный микроскоп помог контролёру. Баланс был извлечён тонким пинцетом, и найденная Шайба водворена на место. Часы снова пошли безукоризненно точно. А довольный учитель придумал и потом рассказал своим ученикам эту сказку, которая, нам кажется, не только о Часах.
Впрочем, вам виднее.
Жил-был на свете дотошный мальчик. Всё-то ему хотелось понять, до всего дознаться.
Залюбовался как-то дотошный мальчик ярким светом электрической лампочки и спрашивает её:
– Скажи, милая лампочка, как ты горишь? Кто тебя зажигает?
А та улыбнулась и ответила:
– Солнышко!
Не поверил мальчик лампочке.
– Не может быть! Стекляшки, которые на улице валяются, те солнышком горят – от солнышка сверкают. Луна тоже солнышком светла. Тоже от него отсвечивает. А чтобы солнышко лампочке свет давало – этому никто не поверит. Я ведь уже почти пятиклассник, – говорит мальчик. – Я уже очень много в школе узнал. Зачем ты меня обманываешь, лампочка?
– Как же я тебя могу обманывать, если я такая светлая, яркая, электрическая? – отвечает лампочка. – А коли ты без пяти минут пятиклассник, да ещё дотошный, тогда сам узнай, чем я горю и как. Кто мне мой свет даёт.
Обиделась лампочка на мальчика, что он ей не поверил, и… погасла.
Задумался мальчик. Долго думал, а потом решил в дорогу отправиться – вдоль электрических проводов, по которым электричество в дом приходит.
Шёл он так, шёл и дошёл до электрической станции. Переступил порог и увидел большую-пребольшую электрическую машину. Так-то она быстро крутится, только гул стоит: у-у-у-у-у-у…
– Здравствуйте, электрическая машина! Это вы электрическим лампочкам свет даёте?
– Я, – отвечает машина, – да только не совсем я. Потому что не сама по себе кручусь – меня водяная турбина крутит.
Добрался дотошный мальчик до водяной турбины. Поприветствовал её и задал тот же вопрос.
Турбина ответила:
– И я ведь не сама по себе кручусь. Меня вода крутит. Падает вода на мои лопасти и заставляет крутиться. Значит, вода есть главная сила, которая вырабатывает электричество.
Не будь мальчик таким дотошным, он бы на этом и успокоился: вода водяную турбину крутит; турбина – электрическую машину; электрическая машина электрический ток вырабатывает. Всё ясно? А ему хотелось знать, что скажет вода.
Поднялся он на высокую плотину большого пруда и спрашивает:
– Значит, это вы, большой пруд, нам электричество даёте?
А пруд заволновался голубой доброй волной и ответил:
– Моя вода с высоты на лопасти турбины падает и турбину крутит… Только воду мне мать-река посылает. У неё и надо спросить…
Пришёл мальчик к реке, поклонился ей и спросил, как она своему сыну – большому пруду – воду копит и откуда воду берёт.
И река ответила:
– Беру я воду от малых моих рек-сестёр и ручьёв-братьев. А сёстры-реки и ручьи-братья дождевыми тучами полнятся. У тучи спроси, откуда она дождь берёт, которым реки питает.
Задумался снова дотошный мальчик, а потом решил и с тучами поговорить.
Тучи на высоких горах ночуют. Нелёгок путь на вершину горы. А что сделаешь – надо дело до конца доводить. Долез мальчик до вершины горы и вежливо спросил тучу:
– Скажите, пожалуйста, глубокоуважаемая туча, откуда у вас дождик? Кто вам его даёт?
– Солнышко, – отвечает туча. – Оно мне дождик даёт.
Удивился дотошный мальчик: как это может раскалённое солнце туче воду давать, а спросить постеснялся.
Не стала туча ждать, пока мальчик ей новый вопрос задаст. Сама заговорила:
– Солнышко из морей, из океанов своими горячими лучами воду выпаривает и в тучи собирает… А тучи ходят по белому свету и дождём проливаются. Дождём проливаются – ручьи, реки полнят. Вода электрическую машину крутит – ток вырабатывает. Электрический ток по проводам в дом приходит. Приходит и тоненькую нить лампочки досветла нагревает…
Вот и всё.
Пришёл мальчик домой и сказал электрической лампочке:
– Извини меня, теперь я знаю, отчего ты горишь и чем светишь.
Лампочка снова загорелась ярким светом, а солнце, заглянув в окно, сказало:
– Вот и хорошо, что ты узнал, как моя правнучка горит и чем она светит. Всегда будь таким дотошным. До всего доискивайся и все тайны до последнего узелка развязывай…
Игорь Дмитриевич в издательском просторечии числился оформителем. Для меня же он был и остаётся чародеем кисти, посвящённой детям. Его рисунки к рассказам и сказкам можно было подолгу рассматривать, разглядывать, словно разговаривать с ними.
Он как-то заметил мне:
– Хороший рисунок, картина, сказка, танец или песня удивительно схожи между собой. Сходность, суть в них одна, да не всем дана разгадка их загадки.
И как бы подтверждая это, он рассказал:
– Лет с четырёх я начал рисовать маму, папу, чайную посуду, дома, столы, собаку, фей, ведьм, грузовики… Всё, что было в поле зрения и воображения. Мне нравилось моё художество-убожество.
– И это логично, – перебил и пояснил я, – мне тоже казалась верхом совершенства моя рифмованная болтовня: «На порожке кошка ложкой ест окрошку из лукошка».
Художник расхохотался и продолжал:
