Тринадцатое июля, терем Бабы-яги
-- Надо же, как все просто, смотрите, Игорь, -- Мария
Дюкова-Шнайдер гоняла по блюдцу яблоко, Колобков-Мельников заглядывал ей через
плечо.
-- Жесть! -- отозвался из своего угла Мокус. -- И правда, без
всякой вэб-камеры. И ни батареек, ни аккумуляторов никаких не нужно. А то у меня
вот аккумулятор скоро разрядится, даже не знаю, чего делать, подзарядить-то
негде. Сейчас я, все-таки, попробую закончить одну прогу типа драйвера, может
быть, по моему ноуту картинку посмотреть получится.
-- Это еще зачем? -- спросила Баба-яга.
-- Экран побольше, всем видно будет.
-- Не парься, -- сказала бабка. -- Чем к твоему чемодану
ладить, я сейчас на заслонке все покажу.
Она отодвинула от устья печи заслонку, извлекла из печки один
кирпич и вложила в образовавшуюся нишу колоду карт.
-- Примитив, -- прокомментировал Мокус, -- Как при царе Горохе
-- программа на перфокартах.
-- Не знаешь, и не болтай, -- обиделась Яга. -- При царе Горохе
еще и думателей-то не было.
Закопченная заслонка засветилась, на ней появилось изображение
необъятной степи, покрытой чахлыми кустиками, желтой пожухлой травой и колючими
клочьями перекати-поле. На оранжевом раскаленном небе висело желтое палящее
солнце.
-- Это рабочий стол? -- ехидно спросил Мокус.
-- Молодой человек, сами вы -- стол, -- строго сказала майор
Дюкова, давая понять, что не время сейчас для шуток. -- Это ландшафт той
местности, где находятся наши товарищи, выполняющие ответственное спецзадание.
-- А где народ-то? -- заметил Константин. -- Одна степь
широкая, а люди где?
-- Сейчас, сейчас, -- отозвалась Яга, -- Ну-кось, красавица,
дай-ка мне сюда блюдце-то.
Мария Дюкова отдала блюдечко Бабе-яге. Та повернула за хвостик
яблочко, и пейзаж на заслонке тоже пришел в движение. Показался сдутый баллон
дирижабля, раскинутый на земле. Рука у старушки дернулась, картинка ушла вверх.
-- Ой, -- воскликнула Эльвира. -- С ними что-то случилось!
-- Погоди, доча, -- сказала бабка чуть дрогнувшим голосом, --
сейчас наведем. Не переживай, все хорошо у них.
Картинка поехала вниз, в кадре появилась корзина аппарата, а в
ней копошащиеся люди. Иван с Германом возились у горелки, Лешек палил костер
поодаль от гондолы, Катя распаковывала мешки с провизией, готовила перекус. На
заднем плане виднелось сухое дерево, а на нем -- спящий огромный бородач в
зеленых лохмотьях из длинных лоскутов.
-- У них какая-то поломка, -- констатировал Мельников. -- Но
все живы.
-- А вдруг вон тот верзила их в плен взял? -- забеспокоилась
Эльвира.
-- Не похоже. Верзила мирно дремлет, а наши заняты своим делом.
Знать бы о чем они говорят!
-- А звук-то где? -- спросил Константин. -- Правда, почему без
звука?
-- Вот со звуком -- беда, -- ответила бабуся. -- Не придумали
еще, как со звуком-то картинку передавать. Это ж не дальнозырик. Но там для
передачи специальное оборудование очень громоздкое требуется, там наговором, да
бусинкой не обойдешься... А тот верзила вовсе не полонил их, наоборот, помогает.
Это Ветер Восточный, Соловьем-разбойником его еще кличут.
-- Соловей-разбойник! -- ахнули все. -- А он их не того?
-- Ни того, ни этого! Сказано же -- в помощники он им послан.
Как в небо подымутся, так он подгонять их станет.
-- Нет, хоть даже и без звука, все равно -- замечательная
штука, -- после небольшой паузы заметила майор Дюкова, все еще восторгаясь
блюдцем с яблоком. -- Нам бы в департамент для нашей наружки такие, да, Игорь?
Это что же, вот так все время можно наблюдать, что с подопечными происходит?
-- Можно, яхонтовая, можно. Хоть цельный день, хоть в
полночь-заполночь.
-- Да вы что, серьезно? -- возмутился Константин. -- Это
неправильно. Получается, что человек под колпаком находится все время? Этак,
пардон, и в самые интимные моменты за тобой наблюдать могут?
-- Могут, касатик, могут, -- Баба-яга опустила глаза и слегка
зарумянилась. -- Всякая вещь и недостатки имеет, и достоинства ...
-- И вам что, приходилось? Нет, так не годится. Это
противозаконно. Вы нарушаете нормы этики и права человека. Личная жизнь должна
быть неприкосновенна.
-- Неприкосновенна, -- рассержено буркнула старушка. -- Вести
себя надо праведно, тогда и стыда не будет...
Внезапно в горнице стало темно. Это во всех трех окнах
появились головы Змея Горыныча. Первой голос подала робот Вика:
-- Горыныч беду чует. Надо бы узнать, чего он хочет.
-- Поди, пойми его, тварь бессловесную, -- проворчала Баба-яга.
-- Небось траву всю сожрал, теперь сена канючит.
Она все еще недолюбливала Змея. Хоть они давно уже находились в
дружеских отношениях с Кощеем, Змей Горыныч по-прежнему оставался для нее
аспидом и воплощением зла.
-- Я пойду, попробую узнать, что он хочет, -- сказал
Колобков-Мельников и вышел из горницы.
Он один наладил хорошее взаимопонимание с драконом, наверно
потому, что косил для него сено на соседнем лугу, поскольку на поляне возле
терема травы действительно осталось немного. Остальные продолжали наблюдать за
тем, что происходит на экране-заслонке.
-- Ну, хватит, -- сказала Яга. -- Нечего людям мешать. Видите,
работают они, корапь свой летучий чинят.
-- Так никто же им и не мешает, -- заметил Константин. -- Или
вы хотите сказать, что они нас тоже видят?
-- Ничего они не видят, просто хватит понапрасну пялиться,
сеанс окончен, мне печку топить пора.
Не то поведение Змея, не то намеки на пикантное использование
блюдца с яблоком испортили старушке настроение. Она убрала заслонку и спрятала в
буфет яблочко и блюдечко. Через несколько минут в горницу вернулся Мельников. Он
снял пиджак и надел вместо него бронежилет.
-- Мы с Горынычем решили немного поразмять крылышки, сообщил он
всем. Надо бы окрестности оглядеть.
-- Оружие не забудьте, -- напомнила мадам Дюкова.
-- Ес! Тес-ственно!
Баба-яга, ни на кого не глядя, продолжала возиться у печки, все
остальные покинули горницу и разошлись по своим комнатам.
