Семнадцатое июля, вечер
В замке у Кощея все было по-прежнему. Полы, стены и потолки
излучали белый рассеянный свет, из-за которого не наблюдалось границ
пространства, по замку бесшумно передвигались слуги-фантомы с мужскими лицами и
женскими голосами. Мы немного отдохнули с дороги, приняли душ и постирали
одежду, после чего собрались на ужин в столовой. Оценив наше физическое
состояние как удовлетворительное, Кощей, тем не менее, предложил нам до утра
отдыхать, расслабляться и ни о чем не думать. Однако совсем ни о чем не думать
не получалось -- план мероприятий на завтрашний день составить, все-таки,
необходимо.
-- Интересно, что сейчас творится в стане наших друзей, а
главное -- в стане врагов? -- спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Кощей подозвал одного из слуг, и тот принес ему здоровенный
хрустальный шар.
-- Это Всевидящее Око, -- пояснил хозяин замка. -- Таких в этом
мире всего три. У меня, у черного колдуна Черноуса и еще у Мерлина, но он живет
далеко, в Заморском королевстве. В отличие от блюдца с яблоком, этот магический
артефакт показывает абсолютно любой объект и любую местность без всяких там
бусинок, пуговок, наговоров и каких-либо дополнительных атрибутов. Но, к
сожалению, не имеет памяти, показывает только в режиме реального времени.
Он покрутил шар в ладонях и сказал:
-- Судя по местоположению тучи с уничтожающим оружие зельем,
она доползет сюда завтра примерно к полудню -- сейчас она на подлете к
Непроходимому лесу. Вокруг терема Бабы-яги установлен защитный экран. Причем два
экрана, и в ту, и в другую сторону. Увидеть, что там делается, невозможно. В
лесном лагере, где расквартирован секретный полк Бэдбэара, какая-то суета.
Похоже, они перебазируются на новое место. Это новое место... Их несколько.
Точнее -- четыре. Одно на берегу Синявы, напротив той поляны, где мы в прошлом
году портал открывали. Там у них, судя по всему, главная ставка, то есть
собралась вся верхушка -- Бэдбэар, его партнер из вашего мира...
-- Петрович? -- уточнил я.
-- Возможно. Оба уже в человечьих обличиях. С ними еще
бородатый мужик какой-то...
-- Это, наверно, толмач Фрол.
-- Да. И черный маг Черноус. Значит, это он их расколдовал.
Очевидно, ребята решили пойти ва-банк и затевают поход на столицу. Что ж,
прекрасно. Завтра после полудня они будут обезоружены, тут-то мы их тепленькими
и возьмем.
Выспались мы хорошо, плотно позавтракали, загрузились в
летающую тарелку и первым делом отправились к терему Бабы-яги. Кощей не любит
использовать это транспортное средство всуе, но сейчас тот самый случай, когда
без него просто не обойтись. Тотчас после нашего приземления Змей Горыныч, как
ласковый щенок, бросился к хозяину. Я даже испугался, что в порыве восторга он
придавит его лапой, ведь Кощей-то уже не бессмертный! Но, слава богу, все
обошлось. Рассказывать о приключениях и рассиживаться не было времени --
надвигалась гроза. Дело-то, собственно, было не в грозе, нам она не помеха.
Просто, раз туча уже здесь, значит над лагерем противника дождь уже прошел, и
там царит паника, вызванная уничтожением оружия. Этим надо воспользоваться. В
тарелку погрузились все представители нашего мира со своим скарбом и за компанию
с нами Лешек. Все наши земляки-экскурсанты собрались в полет для того, чтобы
сразу после завершения операции по поимке преступников отправиться по домам.
Колобков-Мельников упаковал в полиэтилен один автомат и два пистолета.
-- Можно ли это спрятать куда-нибудь от влаги? Хочу сохранить в
качестве вещдока хоть один экземпляр, а заодно и наше с Марией табельное оружие.
-- Не вопрос, -- ответил Кощей.
-- Ты ета, красавиц-то спящих своих когда заберешь? -- ворчливо
спросила его Баба-яга. -- Или мне их прикажешь самой хоронить? Вторая-то -- как
бишь ее? -- Вика, тоже ведь отрубилась.
-- Зачем хоронить? Не надо, на запчасти пригодятся. Заскочу на
обратном пути и заберу.
-- Смотри, не забудь. А то завоняют.
-- Не завоняют, они же не из плоти, не разлагаются.
-- Ой, да я все ж никак не привыкну. Смотрю на них, ну ни дать,
ни взять -- вылитые упокойницы!
Пока мы прощались и загружались в тарелку, пошел дождь.
-- Сработало! -- крикнул Полуэкт в раскрытое окно. -- Все
автоматы, что в избе остались, ржа поела!
Мельников кинулся проверять, целы ли вещдок и табельное оружие.
Оказалось, что целы.
-- Не беспокойся. Влагозащитная пленка тут не помогла бы, но я
защитил их специальным заклинанием, -- пояснил Кощей.
Мы воспарили над тучей и в считанные секунды очутились над
берегом Синявы. Тут гроза уже прошла, значит противник обезоружен. Кощей взял
микрофон и произнес ультиматум, который мощные динамики разнесли по поляне.
Тарелка опустилась на другом берегу. Теперь Мария Дюкова предложила всем
сдаться, а Петровичу сделала персональное предложение. Он хотел удрать, но Лешек
задержал его своим фирменным приемом -- посадил на дерево. Потом Черноус полез в
бутылку и потянул на Кощея, запустив в него для начала шаровой молнией. Тот
выставил вперед ладони и отразил атаку. Огненный шар с шипением упал в реку.
Колобков открыл пальбу из уцелевшего автомата, но маг, по-видимому, огородил
себя защитным куполом -- пули рикошетили от него и даже ранили кого-то из
солдат, построившихся на яру. Мария велела ему прекратить стрельбу.
А Черноус все никак не унимался. Он сделал замах рукой и резко
выбросил ее вперед. Из руки вылетел сноп огня. Только это был не такой сноп как
из огнемета, а ровный, прямой и яркий, словно луч, толщиной с руку. Кощей
прошептал какие-то слова и, закрывшись одной рукой, вторую выставил вперед. Луч
изменил направление и угодил в берег, оплавив песок и проделав глубокое
отверстие. Пока нападал только черный маг, наш друг лишь оборонялся. Вот колдун
снова замахнулся и метнул еще какую-то сверкающую фиолетовым блеском огненную
штуку, похожую на сюрикен. Искрящаяся звездочка, вращаясь, с тихим звоном
устремилась прямо в горло Кощея. Тот увернулся лишь в последний момент, бормоча
какие-то заклинания. Видимо, отразить атаку этого оружия было непросто -- не
попав в цель, звездочка останавливалась на расстоянии метров пяти от своей цели
и снова с мерзким звоном устремилась вперед, намереваясь перерезать горло
противника. Кощей уворачивался и отмахивался от летающей фрезы как от назойливой
осы, все произнося какие-то заклинания, которые не желали действовать. Наконец в
руке у него появился огненный меч. Уклонившись в очередной раз от мерцающего
сюрикена, он попытался разрубить его мечом, но не попал. С третьей попытки это
ему, наконец, удалось.
Исчерпав свои дистанционные поражающие средства, Черноус
ринулся в контактный бой. Он взвился в воздух, Кощей последовал его примеру. Это
была самая настоящая левитация без каких-либо технических приспособлений: оба
противника взмыли ввысь и встретились над серединой реки, выкрикивая угрозы в
адрес друг друга типа: "Прощайся с жизнью, мерзавец! Я тебя убью!" и "Подонок!
Нет, это я тебя убью!" В руках Черноуса тоже заблестел огненный меч, они
фехтовали в воздухе над рекой, при этом, когда их мечи ударялись друг об друга,
ослепительные вспышки ярче солнца озаряли все вокруг, и искры сыпались вниз как
при дуговой сварке. Все это сопровождалось лязгом, треском, проклятиями и
громовыми раскатами.
Все солдаты на том берегу наблюдали за схваткой титанов,
выстроившись как на парад. Нет, не как на парад, как на гауптвахту или на другое
какое-то наказание. Они бросили на землю мечи, пики, сабли и всю амуницию,
стояли в рубахах и в портах, без головных уборов и, прикрывая ладонями глаза от
солнца, разинув рты следили за поединком. Судя по всему, в гарнизоне начиналась
буза и анархия, воины были полностью деморализованы магическим разрушением
огнестрельного оружия, гранат и минометов. У кого-то сдали нервы, один из солдат
или из унтер-офицеров выскочил перед строем и заорал:
-- Хватит, навоевались! Пущай теперь другие воюют! По домам,
ребяты! Пока нас всех тут не уничтожили как наши автоматы!
-- Правильно, братцы! -- завопила толпа.
Вдруг на авансцену явился Бэдбэар, он попытался восстановить в
солдатах боевой дух. Бывший правитель и неудавшийся диктатор подскочил к
смутьяну и возмутителю спокойствия и врезал ему в челюсть, да так сильно, что
тот отскочил шага на два и упал.
-- Трусы! Предатели! -- заорал Бэдбэар на солдат. -- Всех
расстреляю!
"Было бы чем" -- подумал я.
-- Что, в царскую армию обратно захотели? Вспомните про муштру,
про наказания розгами и шомполами! Да вас там вообще ожидает трибунал! Пусть мы
лишились автоматов, но это временно! С нами главный маг страны Черноус, он
сейчас победит злого колдуна Кощея Бессмертного и восстановит наше оружие!
Прекратить панику! Победа будет за нами!
К нему сзади подошел толмач Фрол и что-то сказал на ухо.
Бэдбэар отмахнулся от него как от надоедливой мухи. Фрол тоже махнул рукой и
направился в сторону леса, а Бэдбэар после недолгого раздумья неожиданно тоже
поспешил следом за ним. Уйдут гады! Времени на размышления не оставалось. Я
прыгнул в воду и поплыл на тот берег.
-- Вань, ты куда?! -- кричали мне вслед и Катька, и все
остальные.
"Туда!" -- подумал я про себя, но вслух ничего не сказал,
поскольку плыть стилем баттерфляй и одновременно говорить несколько трудновато.
Ширина реки в этом месте составляла метров около ста. Преодолев водную преграду
и очутившись на берегу, я полез наверх, на крутой яр. Судя по вспышкам и
грохоту, в воздухе над рекой все еще продолжалась битва черного колдуна и
инопланетянина. Я не оборачивался и не смотрел на них. Помочь Кощею я ничем все
равно не могу, будем надеяться, что ему удастся одолеть своего врага, а мне надо
не позволить уйти своему.
Пробегая мимо кучи, в которую воины свалили свое холодное
оружие, я схватил какой-то пояс с ножнами и саблей, на ходу нацепил его на себя.
Никогда в жизни не фехтовал, но интуиция подсказывала мне, что оружие может
понадобиться. Я бежал через лес, раздвигая постоянно хлещущие по лицу ветки и
перепрыгивая через валежник и, наконец, выскочил на поляну, на которой лежали
сложенные стопой несколько ковров-самолетов.
На самом верхнем из них сидел Бэдбэар и пытался взлететь. После
грозы ковер еще не успел высохнуть, он был насквозь мокрый. Поэтому взлетать
никак не хотел, лишь только приподнимался на несколько сантиметров и плюхался
обратно. Я подскочил к бывшему правителю, вынул из ножен саблю и уперся острием
ему в горло.
-- Где толмач Фрол?
-- Не убивай! -- только и смог произнести негодяй, так и не
ответив на поставленный вопрос.
-- Не скажешь -- точно убью! Где он?!
-- Он убежал! Взял сапоги-скороходы и убежал!
-- Куда?
-- Туда! -- он махнул рукой в сторону от реки.
Я огляделся по сторонам, нет ли поблизости еще одной пары
сапог-скороходов. Но таковой нигде не наблюдалось. Бэдбэар мужик довольно
грузный, тем не менее со злости у меня хватило сил спихнуть его с ковра, да так,
что он еще и откатился метра на два. Я поднял верхние три мокрых ковра из стопки
и швырнул их в бывшего узурпатора. Как и ожидалось, самый нижний до конца
промокнуть не успел -- ливень прошел хоть и сильный, но кратковременный. Взлетев
над лесом, я стал двигаться на небольшой высоте, всматриваясь вниз, не бежит ли
где мой противник. За то время, пока я переплывал реку, поднимался наверх,
добежал до поляны, а потом выяснял у Бэдбэара, куда делся толмач, он мог уйти на
приличное расстояние. А заметить человека в густом лесу с высоты -- на самом
деле задача непростая. Решение этой задачи мне облегчил широкий и просторный
луг, через который шла узкая грунтовая дорога, по этой колее, наверно, мужики
возят сено. И луг, и дорога уже успели высохнуть под жарким июльским солнышком,
поэтому я и заметил, что кто-то пылит вдалеке. Я врубил форсаж и кинулся в
погоню. Надо сказать, что в чистом поле, при отключенном кроссовом режиме,
сапоги-скороходы не уступают по скорости ковру-самолету. Если мерзавец заметит
погоню, догнать его будет нелегко -- он успеет добежать до леса и снова скроется
от меня.
Конечно же, он заметил. Когда нас разделяло около ста метров,
он резко увеличил скорость и свернул с дороги, чтобы добежать до леса напрямик.
Это его и сгубило -- он отключил кроссовый режим для увеличения скорости, а при
этом сапоги перестают отслеживать рельеф местности, тут надо очень внимательно
следить за препятствиями самому. Фрол не учел этого, споткнулся о какую-то кочку
и упал, мгновенно сгруппировавшись и прокатившись кувырком. Ловок, мерзавец!
Правда, при этом он потерял сапоги. Тут-то я и настиг его. Он уже поднялся и
бросился к своим сапогам, лежавшим неподалеку. Я пролетел на бреющем и сбил его
с ног. Остановил ковер, выхватил саблю и подскочил к нему. У толмача тоже в руке
оказалась сабля. Если он опытный фехтовальщик, то, скорее всего, исход поединка
окажется в его пользу.
Наши сабли зазвенели. Он замахнулся и рубанул сверху, пытаясь
раскроить меня надвое. Я подставил свой клинок, лезвие противника скользнуло по
нему и врезалось в гарду. Упирая клинок в клинок, напрягая мускулы и пытаясь
оттолкнуть друг друга, мы сблизились. Его перекошенное от натуги красное
бородатое лицо было напротив моего. Изо рта несло чесноком и сивушным перегаром.
Скрежеща зубами он прохрипел:
-- Ну, берегись, гадина эфэсбэшная! Сейчас я тебя в котлету
порубаю!
-- Флаг тебе в руки и электричка навстречу! -- я размахнулся
левой рукой и ударил его кулаком в область печени.
Он, крякнув, коротко выдохнул и ослабил давление на мою саблю.
Я резко отскочил шага на два назад, а он тем временем замахнулся и рубанул
наотмашь. Мне удалось отклониться от удара, его сабля со свистом рассекла воздух
перед моим лицом и вспорола на плече ветровку, не зацепив тела. Я сделал выпад,
стараясь уколоть его в живот, он отбил удар и попытался перерубить мне шею. Я
снова подставил свое лезвие, отражая удар и, когда наши сабли со звоном
встретились, резко закрутил свой клинок. Как ни странно, сработало -- он выронил
свою саблю. Я замахнулся для атаки, а он в два прыжка очутился на ковре и пошел
на взлет. Быстро вложив саблю в ножны -- может, еще пригодится -- я догнал
взлетающий ковер и успел ухватиться за бахрому. Мой вес нарушал центровку, ковер
летел с правым креном и не мог выправиться, поэтому набирал высоту, кружась по
спирали, а я, подтянувшись, пытался влезть на него. Толмач всячески
препятствовал этому процессу, пытаясь разжать мои пальцы. Но это, надо заметить,
не так-то легко сделать, мои привыкшие к веслам кисти рук -- все-таки
академической греблей когда-то занимался -- еще достаточно сильны. Фрол достал
нож, а я перехватил его запястье, нащупал болевую точку и сильно сдавил, чтобы
он не смог воспользоваться оружием. Завопив от боли, он выронил нож и тот
полетел, в смысле упал, на землю. А Фрол тем временем находился перед выбором --
либо вместе со мной отправится вслед за своим ножом, либо втянуть меня на ковер,
поскольку держал я его запястье цепко и отпускать не собирался. А поднялись мы,
судя по всему, достаточно высоко. Точно сказать не могу, поскольку на землю я не
смотрел. Он хватался за лямки, пришитые к ковру для безопасности седоков, из
последних сил отползал от края, а я, изловчившись, закинул, наконец, на ковер
ногу. Крен выровнялся, теперь мы оба были на ковре, и сразу же, конечно,
сцепились в вольной борьбе. Вольной я ее назвал не потому, что мы владели этим
видом спорта, а потому, что каждый боролся как умел.
То мы проводили схватку в партере, то катались по ковру,
хватали друг друга за горло, пытаясь удушить, и рискуя при этом покинуть пределы
нашего летающего татами. Однако это становилось небезопасно -- боковым зрением я
уже успел заметить, что поднялись мы чуточку повыше, чем высота Останкинской
телебашни. Каждый из нас боролся из последних сил, которых становилось все
меньше и меньше, и каждый понимал, что схватка эта не на жизнь, а на смерть,
поскольку щадить своего противника никто из нас не собирался. Мне никак не
удавалось выхватить из ножен саблю -- лишь только я отпускал правую руку,
противник сразу начинал меня одолевать.
Но внезапно мы оба оказались распластаны на ковре. Похоже, этот
магический летательный аппарат сошел с ума, решив набрать первую космическую
скорость. Нас прижала к его поверхности чудовищная перегрузка, очевидно пять "g"
как минимум, в ушах свистел ветер, а ковер мчался куда-то, похоже, со
сверхзвуковой скоростью. Что случилось? Почему ковер взбесился? Я попытался
приподняться хоть на четвереньки, чтобы дотянуться до органов управления. До
стержня-рычага я так и не достал, потому что от внезапного резкого удара на
какое-то время потерял сознание.
Очнулся я уже на мягкой зеленой травке. В чувство меня
приводили Кощей и Катька. Моя супруга -- нашатырем, а Кощей легкими пощечинами.
Впрочем, особо легкими их назвать нельзя.
-- Ну вот, я же говорил, что все будет хорошо, -- увидев, что я
открыл глаза, смертный Кощей прекратил рукоприкладство.
Судя по забинтованной голове и повязке с проявившимся бурым
пятном на левом плече, он был серьезно ранен. Но, поскольку он жив, можно было
предположить, что из схватки с Черноусом он вышел победителем.
-- Как успехи? Где Черноус?
-- В клетке, -- ответил Кощей. -- Вместе со своим другом
Бэдбэаром и этим, как его, с которым ты дрался...
-- С Фролом, -- подсказала Катька. -- Можешь полюбоваться.
Я приподнялся на локтях и сел. Мы находились на той самой
поляне, на правом берегу Синявы, куда приземлились некоторое время назад. Тут
кишело полно народу -- в основном военные, но были и штатские. Высокие чины
сновали туда-сюда верхом на лошадях и отдавали приказания. Здесь же, на поляне,
стояла и летающая тарелка Кощея а поодаль -- большая железная клеть на колесах.
В ней сидела вся троица -- Бэдбэар, Черноус и толмач Фрол. У всех для надежности
были связаны за спиной руки. Около клетки я увидел Петровича, он был в
наручниках, причем наручники перекинуты через один из прутьев клетки. Его
охраняли два солдата с мушкетами. На том берегу все еще стояли палатки, но людей
возле них не было -- недавние солдаты в рубищах строем двигались через мост, их
конвоировали к нашей поляне.
К нам подошел Игорь Геннадиевич, посмотрел на меня.
-- Ну что, Вань, очухался?
-- Как видишь. Тебя это сильно огорчает?
-- Наоборот, сильно радует. Зачем же ты вставать решил?
-- Когда?
-- Ну там, на ковре-самолете. Лежал бы себе тихо-спокойно как
этот, -- он кивнул в сторону клетки, в которой сидел Фрол, -- тогда бы мягко
пристыковался. А так тебя видишь, как головой припечатало.
-- А что это вообще было? -- обвел я взглядом собравшихся.
-- После того, как ты переплыл реку и скрылся там, в лесу,
Кощею удалось каким-то особым способом парализовать Черноуса, -- стал
рассказывать Мельников.
-- Обычная инъекция, -- пояснил Кощей. -- Самое трудное было
подобраться к нему на такое расстояние, чтобы достать шприцем.
-- Вот. А потом мы полетели на тарелке искать тебя. Увидели
ковер-самолет, а там вы с Фролом деретесь на высоте шестьсот метров. Чтобы
остановить вашу борьбу и не дать вам свалиться, Кощей включил какую-то штуку и
сделал гравитацию на вашем ковре в четыре раза большей. Потом он просто подогнал
тарелку под ваш ковер, а ты привстал в это время, поэтому в момент стыковки тебя
головой и шандарахнуло.
-- Понятно, -- я потер раскалывающуюся черепушку и задал
совершенно глупый вопрос, поскольку еще не мог адекватно оценивать происходящее.
-- А что будет дальше?
-- Где? С кем?
-- Ну, с ними, с нами...
-- А дальше? Дальше -- все как я говорил в ультиматуме, --
ответил Кощей. -- Ту троицу в клетке повезут в Стольноград и будут судить за
попытку государственного переворота. Аутодафе или что-то в этом роде,
четвертование, например, им вряд ли грозит, все-таки обошлось без кровопролития,
но в тюрьме, я думаю, годика два-три посидят. Вон того, в наручниках, из вашего
мира, вы возьмете с собой, его будут судить у вас. Да и всем вам пора
отправляться домой. Сроки экскурсии подошли к концу, свою миссию вы выполнили.
И, кстати, довольно успешно, поздравляю.
-- Спасибо. Так мы что, прямо сейчас открываем портал при
помощи амулета Золотого Льва? И попадаем в наше измерение в глухую тайгу ниже
порога Пасть Дракона?
-- Думаю, что нет, -- ответил Кощей. -- Во-первых, амулет
Золотого Льва не должен больше попасть в ваш мир. Во избежание негативных
последствий. Мало ли кому еще захочется прогуляться в сказку? Не дай бог он
попадет к наркоторговцам или еще каким-нибудь нехорошим людям. А во-вторых, не
все в вашей группе умеют сплавляться на плоту, кроме того, с вами преступник,
которого надо поскорее сдать органам правосудия, поэтому лучше бы вам попасть в
свой мир, оказавшись в каком-нибудь цивилизованном месте.
-- И как мы будем перемещаться? При помощи избушки Бабы-яги?
-- Нет, -- Кощей покачал головой. -- Я попробую переместить вас
из НИИКоГО.
-- Ясно, -- хотя на самом деле мне было ничего не ясно.
