За столом в гостиной их приветствовала бабушка, она приготовила еще больше вкусностей, чем обычно. На этот раз она подала к столу синий омлет, маленькие ярко-оранжевые орешки, жареную картошку с мерцающим зеленым соусом и помидоры. Мистер Канис еще не выходил из своей комнаты, и Пака нигде не было видно.
— А как себя чувствует мистер Канис? — спросила Дафна.
— Ничего, ему вроде полегче, — ответила бабушка Рельда. — Ему будет приятно узнать, что ты спрашивала о его здоровье.
— А Пак где?
— Скоро вернется, — улыбнулась бабушка. После завтрака трое представителей семьи Гримм поехали в универмаг и накупили девочкам уйму одежды. А бабушка нашла себе новую шляпу с подсолнухом, который гармонировал с каким-то ее платьем, которое, по ее словам, она уже вон сколько лет не носила. Сабрина предложила сжечь их старые футболки с оранжевыми обезьянками и эти ужасные голубые штаны с сердечками, но Дафна запротестовала. Бабушка отвела Сабрину в сторонку и извинилась за прежний наряд: мистер Канис, сказала она, пожалуй, и правда не специалист по части одежды для девочек. К тому же он дальтоник и не слишком-то различает цвета.
Когда вернулись домой, бабушка вручила каждой из сестер по подарку. Девочки сразу же развернули упаковку и обнаружили внутри новые книги в коленкоровом переплете — точно такие же, какая была у их отца, когда он вел свой дневник. На обложке золотом было вытиснено имя девочки, а над ним большими буквами пламенели слова: "СКАЗОЧНЫЕ ОТЧЕТЫ". Открыв свою книгу, Сабрина посмотрела на чистые страницы.
— Теперь и тебе, как твоему отцу и многим поколениям Гриммов, придется записывать все, что видишь, чтобы последующие поколения знали, что тебе пришлось пережить, — сказала бабушка. — Мы — Гриммы, и другого пути для нас нет.
Весь остаток дня девочки записывали в свои книжки все, что с ними произошло в последние дни. Они расспрашивали друг друга о том, что не совсем точно запомнили, а когда завершили эту работу, Сабрина положила фотографию родственников между страницами своего дневника. Потом девочки бросились вниз и поставили свои книги рядом с папиной книгой на полке, предназначенной для записей их семьи.
— Девочки, я хочу вам еще кое-что показать, — сказала бабушка.
Девочки пошли за ней наверх, и она отперла комнату с зеркалом. Лицо человечка снова появилось в зеркале, и он заулыбался, когда увидел входивших девочек и старую женщину.
— Здравствуйте, Рельда, — радостно приветствовал ее Зерцало.
— Здравствуй, дорогой. Как ты себя чувствуешь?
Надеюсь, получше? — спросила бабушка.
— Гораздо лучше. Синяки на вид куда хуже, чем на ощупь, — сказал Зерцало.
— Рада слышать, — сказала старуха и, повернувшись к девочкам, вдруг спросила: — Хотите увидеть папу с мамой?
У Сабрины чуть сердце не выскочило из груди.
— А это возможно? — спросила она. Бабушка повернулась к Зерцалу.
— Свет, Зерцало, ты не спи — папу с мамой нам яви, — попросила она.
Зеркало на миг затуманилось, и из дымки в отражении постепенно возникли две фигуры. Когда туман окончательно рассеялся, Сабрина увидела своих родителей, Генри и Веронику. Они лежали на кровати в темной комнате — лежали совершенно неподвижно, их глаза были закрыты.
— Совсем как мертвые, — не сдержалась Сабрина.
— Вовсе не мертвые, — поправила ее бабушка. — Просто спят.
— Мы же потеряли одну из туфелек Дороти, — заплакала Дафна. — С их помощью мы бы могли спасти папу с мамой…
У Сабрины кровь бросилась в лицо.
—
Девочки, крепко-крепко обняв бабушку, опять расплакались. Это были одновременно и слезы счастья, потому что родители их живы, и слезы отчаяния, потому что они не знали, где их искать…
— Я только надеюсь, что, когда мы все воссоединимся, вы и меня включите в число членов своей семьи, — сказала бабушка и тоже неожиданно разрыдалась.
Тут кто-то постучал в дверь с улицы. Бабушка вынула из кармана носовой платок и, вытерев досуха глаза себе и внучкам, аккуратно положила платок в карман платья.
— Идемте, девочки, к нам пришли, — сказала она, выходя из комнаты.
Девочки увидели, как их родители медленно исчезают в зеркале, и вот уже сестры стоят одни, глядя на свое собственное отражение.
— А хорошо, что это — наш дом, — сказала Сабрина сестренке.
— Надо же, дошло! — захихикала Дафна. Сестры вышли из комнаты, закрыв за собой дверь.
Сбежали по лестнице в холл. Пак уже был там, он принес несколько ящиков, доверху наполненных старыми игрушками, всяким хламом и даже засохшими домашними растениями. За ним появились Глинда, Свинсон, Хрякман и Свиндус.
— А при чем здесь полиция? — спросила Сабрина. Глинда, Хрякман и Свиндус прошли в гостиную и развернули на столе большой бумажный рулон. Приглядевшись, Сабрина поняла, что это чертежи.
— Что это значит? — спросила она.
