— Наказ дал мне Морок не говорить ни с кем, да руку помощи не протягивать… — улыбаясь произнесла Ядвига. — Нечисть отныне возлюбленная твоя… Кикимора-болотная… Поди, да сам взгляни! Поцелуй рученьки серы… каждую бородавочку и язвочку! Полюбишь ее такую, так вернется любовь ваша великая, али нет, так будешь жить вечно, да мучиться!
Кощей отшатнулся, хватаясь за голову, собирался в лес броситься, да струсил. Вновь взглянул на Ягу, сжал кулаки, да и наброситься побоялся. Нежели ведьма, так и убить может, а он ведь… он даже не знал, что бессмертным стал. Проклятие разлилось на оба сердца. Обманул Морок юную влюбленную девицу, да и тешился после.
— Все узнают кто ты такая, Ядвига! Клянусь! Все узнают! — крикнул Кощей, убегая в сторону своего дома.
— … сбежала тогда я в лес, на ту самую полянку, где живу по сей день, с тяжким грузом на сердце и неопределенностью в душе… Поглумился надо мной Морок, да и след его простыл. — Шепот Яги становился все тише. — Нельзя никому позволять управлять разумом твоим! Ты духом силен от того и не взяла тебя сила Кощеева, не одолела Дрема, не забрала к себе Кикимора…
Яга отпустила руки Вадима и тяжело выдохнула, поправляя волосы, что спадали на ее лицо. Даже в темноте Вадим видел, как боль душевная искажала лицо девицы. Боялась она, что осудят ее за поступки давние. От того и хранила секрет тот.
— Поделом! Что было, то осталось в прошлом. Далёком прошлом! — проговорила Яга, будничным голосом и поднялась с лавки.
Но не отпустил ее Вадим. Обхватил запястье ее и увлек в свои крепкие объятия. Притихла Яга, стараясь не шевелиться, ощутить все таинство объятий, невиданное никогда прежде.
— Ты же не виновата в том, что любила. Не виновата и в том, что Морок воспользовался невинностью твоей. — Проговорил Вадим, проводя пальцами по шелковым волосам девицы. — Не стоит тебе в душе все держать… Недостоин Кощей был твоей любви! От того и делал вид, что не замечает. Так бывает, понимаешь? Иной раз смотришь на человека и думаешь, что он ведь… другой… совсем не такой, как ты, но тянет что-то к нему… Душа тянется… но тебе приходится отвернуться, чтобы на тебя не посмотрели, как на дурака какого… Сердцу-то не прикажешь… Порой принципы душат так, что выть по-волчьи хочется, а переступить через себя никак… Бывает такое… Всякое бывает. Не губи себя думками бесполезными…
Вадим все сильнее прижимал к груди Ягу, как вдруг почувствовал, как горячее что-то упало на локоть. Слезы…
— Не может бездушный человек чувствовать… запутал тебя Морок… Запутал… Но ты не думай… Из любой ситуации есть выход. Какой бы сложной она не была, все равно выход найдется… просто верь мне…
После того, как Яга рассказала Вадиму правду ему стало легче воспринимать все вокруг. Он с неким фанатизмом начал осваиваться. Ему безумно хотелось покинуть лес и посмотреть, как живут там дальше? Может быть где-то там деревня или город. Было бы интересно освоиться в «сказочном» городе, но Яга каждый раз пресекала на корню это желание.
Несколько дней пролетели в одно мгновение. Как в сказке: Яга чему-то учила, помогала, топила баню, кормила, поила и Вадим спал. Но не набирался сил, о которых писались сказки. После того, как в болоте побывал будто бы часть сил покинули его тело. А может быть просто Вадим так думал, и никакое болото не было тому виной. Может быть просто потому что все вокруг были сильнее, от того и он начал чувствовать себя ненужным и слабым? Бывало же такое?
Вадим сидел на крыльце избушки и смотрел на то, как Миша легко перебрасывал меч из одной руки в другую и при этом еще что-то говорил. Почему «что-то», да потому что княжич не мог ничего уяснить. Чувствовал, что хочет спать, бил себя по щекам и вновь смотрел на Мишу. Он в очередной раз перебросил меч из одной руки в другую, рассек воздух и вонзил его по самую рукоять в землю. Тогда-то и Леший объявился. Недовольный, сердитый старик прошел по поляне, бросил взгляд на Вадима, кивнул ему и обратил все внимание на Мишу, который уже понял, что натворил и пытался незаметно вернуть все на места.
— Ишь чего удумал, окаянный! — крикнул Леший, и Вадим впервые почувствовал сколько силы и мощи было в этом, казалось бы старике.
Он, несмотря на свой внешний вид, внутри был намного моложе и сильнее. Да и хромал он скорее не от того, что у него что-то болело, а от каждой сломанной веточки его сила угасала. Боль причиненная его лесу, ощущалась по-другому в его душе. Каждый сорванный гриб или сломанная ветка отражались шрамами на его теле. Все это понимали, но никто до конца не сумел научиться сдерживаться. Даже Яга.
— Прости, Леший, запамятовал! — признался Миша, вытягивая из земли меч и виновато взглянул на Лешего. — Я ж княжича обучаю. Он ведь должен… Кощея победить, а не пасть замертво.
