Девочка не читала письма, она и не представляла, о чем в нем идет речь, ей просто нравится говорить гадости бабушке, поэтому Алина принялась фантазировать. Любой другой человек, услышь он от ребенка подобную галиматью, мигом бы наподдавал безобразнице – и дело с концом, но Мария Григорьевна, сами понимаете, почему, пугается и спрашивает:
– Не лежали ли внутри документы?
– Да! – кривляется Алина. – Полно таких стареньких, мятых, желтых бумажек! Целый ворох.
– Ты их просмотрела?
И тут Алина скорчила гримасу и сообщила:
– А как же! Там списки тех, кого ты убила! Завтра же пойду в милицию и все расскажу!
Потом, показав бабушке язык, дурочка убежала в свою комнату. Алина очень довольна тем, как ловко наговорила противной старухе глупостей, но она и не подозревает, что шутка будет стоить ей жизни.
Мария Григорьевна в состоянии, близком к обмороку, кидается звонить Валерию. На следующий день Алина умерла от отека Квинке.
– Но Ксюша, дочка Валерия, сказала мне, будто у девочки нашли опухоль, – возразила я.
Олег пожал плечами.
– Может, Боярский и озвучил эту версию, но в документах объясняется четко: у Алины начался аллергический приступ, скорей всего, на спрей от кашля. «Скорая помощь» замешкалась, и ребенок погиб от удушья, развившегося вследствие отека Квинке. И опять все сошло им с рук.
Оставалась лишь одна ненужная свидетельница – Вика Виноградова. Действовать следовало очень быстро. Мария Григорьевна-то была уверена, что у Вики на руках изобличающие Боярских документы. Адрес Вики ей сообщила Алина, но как подобраться к Виноградовой? Все убитые до этого люди были либо родственниками, либо хорошими знакомыми. Самой ехать домой к Виноградовой Мария Григорьевна боялась, и тут Валерию пришла на ум гениальная идея – Анна Петровна Заяц.
– Это кто? – изумилась Томочка.
– Мама мальчика Коли, – пробормотала я, – пыталась с ней поговорить, но она даже не открыла дверь.
– Естественно, – хмыкнул Олег, – она тебя узнала. Ладно, по порядку. Вы знаете, что за свои уколы Боярские берут большие деньги. Кому-то инъекции помогают, кому-то нет, но люди цепляются за последнюю надежду. Однако бывает так, что Валерий берется лечить человека бесплатно, если этот случай его интересует как исследователя. Так произошло с Колей Зайцем. У Анны Петровны, неудачливой актрисы мелкого театра, нет средств на лечение мальчика, но Валерий, осмотрев Колю, решает заняться ребенком, и Анна Петровна клянется до гроба быть благодарной.
Задумав убить Вику, Мария Григорьевна вызывает Анну Петровну и говорит:
– У Коли может случиться рецидив болезни.
– Что делать-то? – пугается мать. – Господи!
– Мы опять проведем ему уколы, – обещает Боярская, – абсолютно бесплатно, потому что являемся милосердными людьми, но от вас понадобится небольшая услуга.
– Ради жизни мальчика я готова перегрызть горло любому, – заявляет Анна Петровна.
– Вот и хорошо, – улыбается Мария Григорьевна, – вы ведь у нас актриса? Значит, сумеете хорошо сыграть роль!
А требуется от Анны Петровны сущая ерунда. Надо поехать по указанному адресу, подождать, пока придет домой Вика Виноградова, и изобразить из себя милую женщину, приветливую и интеллигентную, которая продает маринованные грибочки. Потом надо втереться в доверие к Вике, сесть с ней вместе к столу и подождать, пока ей станет плохо. Затем нужно прикинуться хорошей знакомой Виноградовой, сопроводить ее до больницы, получить на руки носильные вещи, ключи и документы несчастной и вернуться к ней на квартиру.
– Мне нужно письмо, – втолковывала Мария Григорьевна Анне Петровне, – довольно большой конверт, в нем лежат старые документы…
Другая бы женщина испугалась: что же будет в грибах, если Вике станет так плохо, что придется вызывать «Скорую помощь», но Анна Петровна готова на все, лишь бы ее сыну провели вновь бесплатный цикл уколов, и с готовностью кидается в аферу.
Она без труда попадает в квартиру к Виноградовой. Вика наивна, доверчива и готова помогать людям, а Анна Петровна, несмотря на неудавшуюся карьеру, талантливая актриса. Продав баночку грибочков, она хватается за косяк и шепчет:
– Господи, дайте мне кусочек сахара, если не жалко!
Вика стремглав несется на кухню, притаскивает рафинад и с жалостью спрашивает:
– У вас, наверное, диабет! Моя покойная мама тоже бралась иногда за сладкое, когда плохо становилось.
– Нет, – лепечет Анна Петровна, – просто я два дня ничего не ела. Мой НИИ накрылся, нас, ученых, разогнали, денег нет. Вот решила грибочки продать, вы первая купили. Остальные отказывались, боится народ. Вы не сомневайтесь, для себя делала.
– А я и не боюсь, – улыбается Вика, – давайте я вас ужином угощу.
– Неудобно как, – заплакала Анна Петровна, – вроде я – нищая побирушка получаюсь.
– Да бросьте вы, – с жаром восклицает Вика и приглашает гостью на кухню, – картошечки поешьте, и полегчает.
Естественно, Анна Петровна не пробует грибы, и Вика одна уничтожает банку. Через некоторое время ей делается плохо, когда приезжает «Скорая помощь», девушка уже лежит без сознания. Анна Петровна, изображая безумную тревогу, показывает врачу пустую тару.
