– Нам пора возвращаться в Москву. Не скажу, что данные о роспуске СССР нельзя обнародовать. Как раз можно. И нужно. Но… не сейчас еще. Чуть позже. Пусть это будет настоящим нашим триумфом! Евросоюз трещит, это хорошо, так и было задумано, однако в последнюю минуту именно мы его и спасем. Европейцы так сумели себя поставить, что все их тогда еще стали считать светочами ума и мудрости… так и было в Средние века, но европейцы давно не те, а мы их по привычке считаем умными. Теперь это тупые бюргеры, не способные понять связь причины и следствия, а спасать их придется бывшим варварам из России, чьи мозги в трудностях и борениях не заплыли жиром!
Он отводил взгляд, недовольно хмурился.
– Я что, молодой дурак, по-вашему? Не просчитал все заранее?
– Вы моложе меня, – сказал я. – Хотел бы я сохранить такую же ясность ума, живость в рассуждениях!.. Увы, я уже стар и печально мудр… ибо в мудрости слишком много печали. Честно говоря, я бы на вашем месте пока придержал эти документы. Это я как старик с вот такой бородищей говорю.
Он фыркнул презрительно:
– На какой срок бы придержали?
– Вы еще успеете насладиться триумфом, – заверил я. – Сейчас время не идет, а летит. Год за десять, а завтра будет за двадцать. Мы не знаем точно, как и что фурыкнет через год-два, настолько все зашебуршилось. Возможно, через полгода можно и даже пора будет обнародовать все-все!.. Но не сейчас, посмотрите на карту мира, там такое происходит, что нам нужно пока что придержать этот мощный козырь.
Я сказал намеренно «нам» и заметил, что уголки его губ чуть дернулись, намекая на улыбку, но лицо оставалось по-прежнему неподвижным и застывшим, как у крупного политика на дипломатическом приеме.
– Подумаю, – буркнул он. – Но вы меня не убедили.
– Я не за этим приезжал, – заверил я. – Честно говоря, сперва упирался, но сейчас счастлив, что приехал и, говорю без лести, пообщался с таким титаном.
Он отмахнулся.
– Да ладно, насмотрелся я на таких титанов…
– Я не сказал, – возразил я, – что вы единственный титан на свете!.. Но вы сделали то, что могли сделать только титаны.
Ингрид, слушая нас, сказала тихонько:
– Вызываю вертолет?
– Да, – сказал я. – вы… погоди… Погоди!
Она переспросила озадаченно:
– Что-то еще?
– Погоди, – сказал я сдавленным голосом. – Сейчас не вызовешь, сильные помехи… нас глушат… ничего не понимаю, словно какая-то направленная атака…
Ингрид дернулась и развернулась, торопливо отыскивая взглядом противника. Из дома на веранду выбежал Грегор, в руках тут же откуда-то возник автомат HK G36 «третьего поколения» под малокалиберный малоимпульсный патрон 5.56х45.
– Откуда? – спросил он резко. – Что за атака?
– Заглушена связь, – повторил я. – Мобильная тоже…
Ингрид торопливо нажала на смартвоче кнопку, прислушалась, подняла растерянный взгляд.
– Похоже…
Грегор спросил:
– Откуда пойдут?
– Не знаю, – признался я. – Смотря сколько их.
На веранду выбежала Тереза, помогла Стельмаху подняться, он покачал головой, но молча пошел с нею в дом.
– Почему такая хреновая охрана? – спросил я злобно.
Грегор развел руками.
– А кому был нужен этот пенсионер? Даже для тех, кто посвящен, он все равно уже политический труп. И документам его грош цена. Так и думали до тех пор, пока вот не пришло это неустойчивое время… Раньше на публикацию этих документов не обратили бы внимания, позже тоже наверняка будут неинтересны, потому никто и не задумывался, что охранять нужно так, будто это склад атомных бомб!
Я сказал зло:
– Сейчас, когда в мире турбулентность на всех уровнях, эти бумаги могут рвануть так, что ядерная зима покажется жарким раем.
– Нападение всегда соображает быстрее, – холодно заметила Ингрид, – чем защита.
Я подумал, что я сам соображаю в сто миллионов раз быстрее, чем прежде, но, к сожалению, тело у меня почти не изменилось, потому не смогу ни уйти от пули, ни спрыгнуть с крыши, ни ударить в стену так, чтобы кулаком пробить дыру, потому внутри стало тяжело и холодно, а страх заполз под кожу и начал прогрызаться к костям.
Грегор сказал быстро:
– Займу позицию на чердаке.
– Из барретовской пока не бей, – предупредил я. – Пока там уверены, что не видим, будут приближаться осторожно, постараются захватить врасплох.
Он посмотрел на меня несколько странно.
– Какая барретовская?
– Прости, – сказал я с раскаянием. – Не хотел, так, нечаянно увидел. Я начну первым, а ты поддержишь из винтореза. Эм-восемь не бери, те ребята в брониках, а нынешние выдерживают пули даже из девяносто-четверки. А вот из винтовки Стоунера просадишь их запросто. Кстати, для меня захвати пистолет «Марк-двадцать три», у тебя их там два. Который с буквой «М».
Он посмотрел на меня зло и растерянно, Mk23 идет только в арсенал элитной десантуры, но в то же время и с уважением.
– Блин, как ты увидел?.. «М» – это последняя модификация, еще до конца не сертифицированная…
– Да так, случайно.
– Даже хозяин не знает о моем арсенале!
– У меня широкие полномочия, – ответил я скромно и, не обращая внимания на обалдевшую Ингрид, кивнул на экран монитора. – Аварийная перезагрузка восстановила работу камер.
