Я сдвинул плечами.
– Полковник прав, я не спецназовец.
– Когда дело дойдет до действий, – отрезала она, – вступит в бой спецназ. А сперва наверняка придется переговорить!.. Да и кроме того, наше Управление выделило твоей лаборатории грант… Как сказано, просто за твое участие и разговоре со Стельмахом, а я считаю, за успешное участие!
– Ну? – спросил я.
Она отрезала:
– На мой взгляд, успешного не было!.. Вернее, оно не до конца успешное, пока заложники задерживают его внучку и угрожают сорвать его молчание!
Я усмехнулся, сказал горько:
– А я все ждал, когда упрекнешь грантом… Как же, даете денег, а за это должен стоять на задних лапках!
Мещерский и Поддубецкий переглянулись, Мещерский отвел взгляд, да и майору, вижу, неловко, только Ингрид смотрит по-прежнему требовательно.
– При чем тут, – сказала она. – Владимир!.. Как переговорщик, ты – лучший!..
Поддубецкий пробормотал:
– Да и вообще, как показывает предварительное следствие, он неплохо держался там в коттедже. В смысле, никакой паники…. но это оставим за кадром…
– А что в кадре? – потребовала Ингрид.
Поддубецкий повернулся ко мне.
– Владимир Алексеевич, если примете участие, хотя бы самое вспомогательное, мы будем благодарны за помощь… Это я говорю как командир группы. Мы вылетаем сразу после этого совещания.
Ингрид напомнила мне требовательным тоном:
– Тебе же понравился Стельмах!.. А если что случится с его внучкой, ему будет очень… нехорошо. В его возрасте чрезмерное волнение может закончиться инфарктом и смертью. И тогда «Мертвая Рука» отправит документы…
Мещерский бросил острый взгляд в мою сторону.
– Владимир Алексеевич?
Я промямлил:
– Ну… как сказать… Волкова как бы имеет в виду, что нельзя терять время, а то спрячутся, заметут следы… Преследование уже начато?
Он сказал раздраженно:
– Сообщение я получил пять минут назад!.. С этого момента и начинаем операцию.
Ингрид сказала также быстро:
– Мы берем автомобиль и выезжаем… Владимир, куда мчимся?
Я пробормотал все еще ошарашенно:
– Хорошо. Только ради этого последнего члена ЦК КПСС. Он в самом деле образец, каким должен быть человек. Готовьте отряд, мы с Ингрид присоединимся.
Поддубецкий сказал повеселевшим голосом:
– Уже готов, едут на двух машинах к аэродрому. Мы догоним их уже в самолете. Аркадий Валентинович?
– Идите, – велел Мещерский. – Будем следить за вами.
Поддубецкий поднялся, молча взглянул на Ингрид и меня. Мы вышли из кабинета с ним вместе, Ингрид помалкивала, пока втроем не вскочили в ожидающий у подъезда внедорожник с водителем в камуфляжной форме за рулем.
– Самолет рейсовый? – спросила Ингрид.
– Некогда, – ответил Поддубецкий. – Некогда, капитан… Включи сирену!
Водитель быстро вывел машину на дорогу, врубил сирену, и мы помчались, отгоняя автомобили к обочинам.
Ингрид все еще с вопросом в глазах смотрела на Поддубного, а я пояснил:
– Майор имеет в виду, что военный аэродром на два километра ближе, чем гражданский. Да и вертолет там уже ждет.
Поддубецкий взглянул на меня очень внимательно.
– А вы откуда знаете?
Ингрид сказала быстро:
– Он профессор, аналитик всего на свете!.. Стрелять вообще не умеет… хотя и стреляет, а вот понимает, будто сова ученая, что знает все на свете.
Поддубецкий пробормотал:
– Тогда береги его больше, чем себя. Хорошо стреляющих у нас много, а вот хорошо думающих…
– Еще больше, – заверил я. – По крайней мере, каждый уверен, что он лучше генералов знает, что и как делать в мировом масштабе… Возьмите по Ильинской улице, тут впереди будет вялотекущая пробка. А по краю не проехать, строительные работы.
Поддубецкий взглянул на меня косо, а Ингрид сказала быстро водителю:
– Делай!
Тот торопливо свернул, чуть не опоздав, в переулок, по нему выскочили на соседнюю улицу. Предыдущая некоторое время оставалась на экране навигатора зеленой, потом пожелтела и, не останавливаясь, перетекла в красную.
Ингрид улыбнулась, а Поддубецкий посмотрел на меня с уважением.
– Такие люди на вес золота.
– Таких много, – заверила Ингрид, – только, дурачье такое, все работают в Центре Мацанюка! Подумаешь, доктора наук!
Поддубецкий усмехнулся, кивнул.
– Уверен, наш аналитик все бары просчитывает еще лучше.
– И казино, – согласилась она язвительно, – с блекджеком и шлюхами!
Я видел, как довольно заулыбался даже шофер, не отрывающий взгляда от дороги.
Автомобиль несется на форсаже, распугивая ревом сирены машины даже далеко впереди по шоссе. Ингрид поглядывает на меня с иронией, я же собирался переходить в полицию только из-за возможности вот так мчаться, нарушая все законы, но я сделал вид, не понимаю, одно дело, когда я вот так за рулем, а другое, когда везут, как мешок травы на заднем сиденьи.
Впереди выросли строения военного аэродрома, но на въезде караульная будочка с опущенным шлагбаумом. Двое военных выскочили навстречу, держа автоматы на изготовку.
Поддубецкий приспустил стекло, рявкнул:
– Систему опознавания пропили?
– В машине неизвестный, – ответил караульный поспешно. – Вдруг вы под прицелом?.. Все, проезжайте!
