Он посмотрел на меня свысока.
– Вы недооцениваете возможности халифата. Они в состоянии держать ее в своих руках и год, и два… и сколько понадобится.
– Связанную в подвале?
Он посмотрел на меня с прежним презрением.
– Вполне в приличных условиях. Вы не представляете, насколько мир еще дик и неосвоен! Масса огромных регионов, где не ступала нога человека… Неважно, в дебрях Амазонки, джунглях Африки или где-то еще. И не ступит, так как там нет ни нефти, ни приманок для туристов. Джунгли, горы, тропики… Везде можно поставить домик, который никто не отыщет.
Левченко добавил:
– Даже со спутника не увидеть, если под кроной одного из деревьев, под которыми от дождя может укрыться дивизия. А есть места, где таких деревьев тысячи тысяч гектаров…
– Но она же работник какой-то мегакорпорации, – напомнил я.
Он сдвинул плечами.
– Потерпит. Не думаете ли, что интересы одного человека выше интересов государства? Я согласился бы, если бы тем государством была Америка, но когда речь о России…
Я покачал головой.
– Не настолько я демократ, чтобы так уж ни во что не ставить наше государство. Конечно, его интересы неизмеримо выше интересов любого человека на свете. Однако…
Громов остановил несколько холодновато:
– Никакого однако. Она не будет связанной в подвале, этого достаточно. Но ее контакты с миром ограничат. Точнее, обрежут.
Я посмотрел на Левченко, полковник явно намекает, что разговор вообще-то окончен, мы узнали все, что нам изволили сообщить, надо возвращаться.
Левченко широко улыбнулся полковнику.
– Они послали две группы спецназа, чтобы освободить эту заложницу. Смешно.
Громов кивнул, на лице полное презрение к таким дебилам, а я спросил осторожно:
– Почему смешно?
Левченко хмыкнул.
– Две группы!.. А у нас их здесь пять!.. Не считая десятка групп боевиков…
– Боевики, – поинтересовался я, – тоже под вашей рукой?
Он поморщился, явно вопрос неприятен, сказал нехотя:
– Нет, конечно, какое они могут иметь к нам отношение?.. Но манипулировать ими легко, это примитивные жители гор, до трех умеют считать, и ладно…
Полковник начал поглядывать в нетерпении, я спросил быстро:
– А что, если эти конкурирующие отделы ГРУ договорятся?
– Вряд ли, – ответил Левченко.
– Почему?
– Задумано, – объяснил он, – чтобы они всегда конкурировали. И докладывали наверх каждый о своих результатах. Таким образом не удается соврать, скрыть факты от правительства и президента или представить ложную версию, как частенько бывает в Штатах или в Англии. То есть при формировании стратегии было выбрано меньшее из зол.
Громов кивнул, подтверждая, я подумал, сказал невесело:
– Тогда, конечно, наша миссия не удалась.
Он промолчал, а Левченко сказал с сочувствием:
– Она изначально была обречена на провал. Так задумано! Это все игры высшего звена, нам не всегда позволяют узнать даже крохи… Вызвать машину?
– Да, – ответил я со вздохом. – И хотя понимаю, что от нас на самом деле ничего не зависело… но все равно обидно.
– Понимаю, – произнес он.
– У меня в институте, – сказал я, – каждый час на вес золота!..
– Это все их игры, – ответил он и указал пальцем вверх. – А результат у вас есть: вам удалось выяснить наши требования и наши позиции. Я имею в виду, позицию по вопросу документов.
Я отмахнулся.
– Да понимаю. Думаете, я понял бы, если бы вы показали мне все огневые, или как их там у вас называют, точки? Хотя не понимаю, почему точки? В науке точка – это…
В палатку заглянул боевик, сказал четко:
– Машина прибыла.
Я поднялся.
– Спасибо за откровенность. Ингрид, поднимайся.
Ингрид поднялась и, выходя, смерила Левченко ненавидящим взглядом, на что тот снисходительно улыбнулся и посмотрел ей вслед по-мужски оценивающе.
Я вышел следом за нею, у входа уже ждет потрепанный «Хаммер». Разрисован так же, как и комбинезоны боевиков, хотя преобладают желтые мазки, что значит, после прибытия из Штатов ни разу не перекрашивали.
Водитель оглянулся, загорелый такой араб с повязкой на голове, но теперь я никому не верю.
– Ассаляму алейкум! – сказал он вежливо.
– Алейкум салям, – ответил я.
Ингрид посмотрела на меня косо, а водитель охнул:
– Ух ты, а я думал удивить!
– Бурятский спецназ? – спросил я.
– Точно, – сказал он с восторгом, – хоть из Нижнего, который все еще Новгород, но все равно бурятский, так круче. Куда едем?
Ингрид хотела ответить, но я сказал раньше:
– Ты знаешь, где мы оставили свой джип. Родной, немецкий.
Он ухмыльнулся.
– Да вдруг у вас другие пожелания.
– Они расходятся с пожеланиями вашего командира, – ответил я. – Так что выполняйте приказ…
– А вы выполните свой?
За веселым и даже дружелюбным тоном прозвучало нечто едва прикрытое, я ответил мирно и чуточку как бы обиженно:
– Нам никто не приказывает, я человек гражданский. И привлечен как посредник…
Ингрид открыла для меня дверцу заднего сиденья, я влез в машину, водитель с ожиданием оглянулся на Ингрид, она в самом деле как человек на службе и на задании, потому захлопнула за мной дверцу, а сама села впереди рядом с ним.
