— Таких сведений не может быть, — холодно отрезал Бэзил. — Принимать на работу слуг, беседовать с ними и оценивать их рекомендации — это обязанность дворецкого. Если бы я усомнился в том, что он справляется с ними как должно, я бы просто его уволил.
— В самом деле. — Монк был уязвлен его тоном и острым холодным блеском глаз. Такое впечатление, что сэр Бэзил, кроме невежества в подобных вопросах, ничего другого от Монка и не ожидал. — Но если слуга совершил проступок, неужели вам об этом не докладывают?
— Крайне редко, разве что проступок слуги задевает каким-либо образом моих домочадцев. Вас ведь, предполагаю, интересует именно это? — ответил Бэзил. — Если слуга ведет себя вызывающе или проявляет нерадивость, им занимается Филлипс. Если же виновата служанка, то это уже забота экономки или кухарки. Нечестность и распущенность чреваты немедленным увольнением, но этим опять-таки ведает Филлипс. О таких случаях он мне, конечно, докладывает. Но, право, вам не стоит следовать за мной в Вестминстер, чтобы задать вопросы, с которыми вы бы могли обратиться к дворецкому или к кому угодно в доме.
— Я не уверен, что они ответят мне так же честно, как вы, сэр, — огрызнулся Монк. — Коль скоро кто-то из них несет ответственность за смерть миссис Хэслетт, то у него есть причины уклониться от искреннего ответа.
Сэр Бэзил воззрился на него; сильный порыв ветра грозил сорвать с него цилиндр, и он предпочел снять головной убор сам.
— И о чем же, по вашему разумению, они могут вам солгать, не опасаясь, что ложь тут же выплывет наружу? — язвительно спросил он.
Монк пропустил его вопрос мимо ушей.
— Меня интересуют личные отношения ваших слуг, сэр, — сказал он. — Лакей и служанка, к примеру. Дворецкий и горничная. Посыльный и судомойка.
Темные глаза Бэзила изумленно раскрылись.
— Боже правый! Вы что же, думаете, у меня только и есть заботы, что интересоваться любовными интрижками моих слуг, инспектор? Похоже, вы живете совсем в ином мире, нежели я… и люди моего крута.
Монк был настолько взбешен, что даже не сделал попытки попридержать язык:
— Из этого следует, сэр Бэзил, что вас не интересует, сожительствуют ли друг с другом ваши слуги и горничные, — язвительно заметил он. — Вдвоем, втроем, как угодно! В таком случае вы правы: это какой-то иной мир. Средние классы подобные вольности обычно пресекают.
Дерзость была неслыханная, и сэр Бэзил едва не дал волю гневу, однако вовремя сообразил, что сам и спровоцировал ее. Поэтому он, против обыкновения, сдержался и высокомерно ответил:
— С трудом верится, что, будучи таким глупцом, каким прикидываетесь сейчас, вы могли достичь вашего нынешнего положения. Разумеется, в тех случаях, о которых вы только что помянули, любой слуга немедленно будет уволен без рекомендации.
— А если это был как раз такой случай? Что, если миссис Хэслетт обнаружила провинность, за которую увольняют без рекомендации? — вкрадчиво спросил Монк, сознавая, что оба они чувствуют неприязнь друг к другу, но оба вынуждены сдерживаться.
Однако Монк был удивлен, видя, сколь быстро прошло раздражение сэра Бэзила; кажется, тот даже улыбнулся.
— Полагаю, это вполне возможно, — согласился Бэзил, обдумав услышанное. — Да, женщины бывают весьма наблюдательны в таких вещах. В отличие от нас они подмечают малейшие подробности. Романы и интриги занимают в их жизни куда больше места, чем в нашей. Так что все это вполне естественно.
Монк постарался принять по возможности невинный вид.
— Как вы полаете, что могла узнать во время дневной прогулки миссис Хэслетт такого, что, по свидетельству мистера Терека, потрясло ее до глубины души? — спросил он. — Кто из слуг привлекал ее особое внимание?
На секунду Бэзил растерялся. Он явно подыскивал ответ, который бы хоть немного опирался на факты.
— Возможно, ее камеристка. Особо пристального внимания к другим слугам я с ее стороны не замечал, — осторожно молвил он. — И она, кажется, так никому и не сказала, где была в тот день.
— У слуг есть выходные, — продолжал Монк. — Как часто они могут покидать дом?
— Полдня каждую вторую неделю, — немедленно ответил Бэзил. — Так принято.
— Маловато у них остается времени, чтобы завести любовную связь на стороне, — заметил Монк. — Проще предположить, что, если подобное и случилось, то искать нужно на Куин-Энн-стрит.
Взгляд темных глаз сэра Бэзила был тверд.
— Если вы хотели сказать, что в моем доме произошло нечто серьезное, о чем я не знал и до сих пор не знаю, инспектор, то вы преуспели в своем стремлении. Мы будем вам весьма благодарны, коль скоро вы докажете, что все-таки не зря получаете свое жалованье, и во всем разберетесь. Если у вас больше нет вопросов, то всего доброго.
Монк улыбнулся. Он, собственно, и собирался встревожить собеседника. Теперь тот наверняка отправится домой и начнет всем задавать весьма затруднительные вопросы.
— Всего доброго, сэр Бэзил.
Монк вежливо приподнял шляпу, повернулся на каблуках и двинулся прочь, предоставив Бэзилу самому сделать соответствующие выводы.
