Известны биологические и медицинские применения гипотермии, в том числе для снижения активности мозговой деятельности и потребления кислорода во время хирургических операций. На этом основании многие фантасты обсуждают применение более глубокого охлаждения для долгосрочной консервации с последующим оживлением растений, животных и даже человека, особенно в целях "холодного" сна или анабиоза (Роберт Хайнлайн "Дверь в лето", Роберт Силверберг "Пасынки Земли", Клиффорд Симак "Зачем их звать обратно с небес", Чарлз Шеффилд "Объединенные разумом", "Эсхатон"). Утверждается, что это возможно, "...если замерзание происходит достаточно быстро. В эпоху Великого оледенения рыба в реках иной раз замерзала мгновенно, а когда лед таял, плыла дальше, как ни в чем не бывало" (Колин Уилсон "Живые мертвые").

На самом деле скорость охлаждения слабо влияет на выживание переохлажденных живых организмов. Более того, из-за конечной теплопроводности биотканей температура внутри крупных тел какое-то время будет выше наружной, и такого супербыстрого замерзания, как у мелких рыб, не получится. Наиболее частой причиной гибели при замораживании является образование кристаллов льда, которому из-за его меньшей плотности требуется больший объем, чем занимает составляющая значительную часть биотканей исходная вода. Сопутствующее образованию льда его неизбежное расширение вызывает многочисленные необратимые внутренние повреждения тканей. Например, "тогда можно было бы выявить следы оттаивания: разрывы клеток ледяными кристаллами и тому подобное" (Ларри Нивен "Защитник"). При кратком пребывании в вакууме "в легких... лед кристаллизовался и разорвал альвеолы" (Аластер Рейнольдс "Ковчег спасения"). Пережить этот эффект могут лишь некоторые растения и простейшие живые существа малых размеров. До некоторых температур можно избежать льдообразования путем медленного спокойного охлаждения, но такой способ действует только для чистой воды, в которой нет зародышей кристаллизации, поэтому он не годится для глубокого охлаждения живых тканей, где дистиллированной воды не найти. Второй способ заключается в насыщении тканей жидкими примесями, обычно на основе глицерина, снижающими вероятность кристаллизации при понижении температуры и заменяющими ее стеклованием получающейся смеси с малозаметным изменением объема. Им, например, пользуется синтезированная медленная жизнь, выведенная для жизни на холодной планете (Питер Гамильтон "Дракон поверженный"), а в реальности - обитающий в северных районах Азии и Европейской России и накапливающий перед зимовкой глицерин в своем теле сибирский углозуб, который способен выжить после десятков лет пребывания в замороженном состоянии. Аналогичные опыты на высших животных пока не привели к заметным успехам, потому что из-за неизбежного градиента температур в их тканях все равно образуется лед, в том числе при оттаивании. Вот и Роберт Хайнлайн в романе "Будет скафандр - будут и путешествия" признает, что замерзающая вода разрывает клетки тканей, а через несколько страниц описывает, как умельцы-инопланетяне предварительно держали в жидком гелии, имеющем температуру минус 269 градусов, сильно обморозившегося юношу-землянина перед началом его восстановительного лечения, не замечая противоречия между этими двумя моментами. При криоконсервации наиболее подвержен нарушениям мозг: "при сверхнизких... температурах, близких к температуре жидкого азота, фосфолипиды в нервной ткани мозга замерзают и синаптические связи разрушаются,... мозг умирает" (Ларри Нивен "Мир вне времени"). Не выше шансы на оживление астронавта, замерзшего в космосе при температуре около минус 270 градусов и пробывшего там тысячу лет (Артур Кларк "3001: Последняя Одиссея"). К тому времени, наверное, будет надежнее попытаться клонировать его по сохранившимся тканям.

Перейти на страницу:

Похожие книги