– Зачем она тебе? – процедил я. – Ольга-то тут при чем? Меня ты подставил, но она тебе что сделала?
– Ничего, браток. Вообще ничего. Но ты оказался слишком шустрым. А я не хочу, чтобы ты накосячил. Поэтому я предлагаю тебе что-то типа сделки.
– Какой сделки?
– Ты. В обмен на нее. Все просто.
– Она моя бывшая жена, – произнес я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Всего лишь бывшая жена. Она мне никто.
– О, чувак, даже так? То есть, ты не против, если я прямо сейчас отрежу твоей телке голову?
Я мечтал убить его. Разодрать собственными руками, вырвать ему кадык и выковырять глаза. В бессильной злобе я двинул основанием кулака по стене.
– Не надо ничего отрезать, – процедил я. – Что ты хочешь?
– Кирпичный завод на Промысловой. Знаешь, где это?
– Да.
– Через час будь там. И без глупостей, или твоя п… да сдохнет.
Грач отключился. Я медленно опустил трубку, понимая, что это конец.
Знаете, жизнь для человека – самое ценное, что только может быть. Где-то в глубине нашей сущности это прописано очень четко. Инстинкты самосохранения являются главными, и иногда, в самые опасные минуты жизни, они берут верх над всем нашим естеством, просто отключая бесполезный в таких ситуациях разум. Но иногда происходит нечто такое, после чего ты понимаешь – твоя жизнь это далеко не самое главное. Это обретали те, кто в годы Великой Отечественной бросался с гранатой под гусеницы вражеских танков. Это чувствовала моя бедная покойная мать, когда ей уже в роддоме сообщили: «Роды протекают сложно. Вы должны решить, кого мы должны спасать, а кем можно пожертвовать. Ребенок или вы?». Это же наверняка испытал сегодня Колесов, когда его дочь выбралась из своей комнаты и уставилась на нас сонными и ничего не понимающими глазами.
И вот теперь нечто подобное предстояло испытать мне. Я мог плюнуть на все в надежде, что Грач не рискнет исполнить свою угрозу. Но при этом я знал, что не могу так поступить. Ольга… И дело даже не в том, что я все еще любил ее. Хотя и в этом, наверное, тоже. Дело было в том, что она просто не должна была умереть, потому что так не должно было быть ни в коем случае. Все просто.
Я опустился на тумбочку прихожей, продолжая держать в руках сотовый телефон Ольги. Джинсы натянулись, и мне в бедро уперся находившийся в моем кармане мобильник Стаса.
У меня было два сотовых телефона.
И тогда в голове вспыхнула идея.
Я быстро прошел в гостиную. Положил перед собой оба сотовых телефона. У Ольги был смартфон с чувствительным дисплеем и с полным отсутствием кнопок. А вот мобильник Стаса был стареньким, с полноценной клавиатурой. Потому именно им я и занялся. Осторожно вскрыл корпус, отложил в сторону аккумулятор и заднюю крышку. Поддел ногтем всю внутреннюю начинку телефона и поднял ее. В руках осталась лишь передняя половинка корпуса с кнопками и пластиковой прокладкой позади них, через которые шел сигнал на нужные клеммы.
«Почему бы и нет», – подумал я, прикинув шансы. Достал нож и принялся ломать кнопки.
Когда дело было сделано, я собрал телефон заново. После чего с мобильника Ольги позвонил Стасу. Не дав сказать ему ни слова, я быстро произнес:
– Стас, помощь нужна. В последний раз. Ты дома?
– Хм, – сказал Цепов.
– Вот выписка из досье Грача, – продолжал я, выкладывая перед шефом документы, один за другим. – Три судимости, из них одна условно. В общей сложности он провел на зоне 12 лет. Сидел за кражу, разбои и убийство.
– Хм.
– А вот другая справка. Это выдержка из личного дела Грача, которое мне сейчас по факсу скинул следователь. Здесь нет ни слова о его судимостях. Зато указано, что Грач был проверен в органах. Налицо фальсификация. Это уголовник, который возглавляет службу безопасности на оборонном, мать его, предприятии.
– Хм, – в третий раз произнес Цепов, а потом недовольно, словно я нес какой-то совершенно оголтелый бред, буркнул: – Ну, и как это все возможно?
Я невольно издал саркастический смешок.
– А как возможно, чтобы сын депутата за убийство двух человек получил условный срок? А как возможно, чтобы осужденный за взятки генерал по бумагам числился в колонии, а на деле разъезжал на крутом джипе по лучшим ресторанам города? Мы в России живем, Антон Петрович. У нас возможно все.
– Не заводи снова свою шарманку, а?
– Я ничего не завожу. Вот, перед вами документы, что трижды судимый уголовник Грач возглавляет службу безопасности «Новатора». Он же, судя по данным из паспортного стола, в детстве был прописан в соседнем с Масловым доме. Все это подтверждает слова Маслова.
– Значит, ты ему поверил?
– Я верю своим глазам.
Цепов хмуро на меня покосился, еще раз быстро пробежал документы и отложил их в сторону.
– Это все вилами на воде писано. И это ни о чем не говорит. Этого Грача на работу мог взять сам Туманов. Мало ли, что их связывало. К тому же… Ну не знаю, к тому же, учитывая его – Грача – биографию, он был бы последним, кому выгодно, чтобы в этой истории копались.
