Как никогда раньше я оказался близок к разгадке тайны жизни. Феномен Кармэйна Уэзби разрушает все наши прежние представления о бытие. Теперь я понимаю, почему человеческие амбиции постигнуть тайны мироздания зашли в тупик – всё дело в наших представлениях, в которых не способна зародиться истина. Феномен Уэзби предлагает новые понятия, интерпретации и решения, и они могут привести нас к разгадке. Поэтому, я глубоко убеждён, что полное понимание этого феномена должно быть первоочерёдной моей целью и мотивацией. Более того, на мне лежит ответственность за целый мир – ибо я могу быть его проводником к грандиозной правде. Вот почему я не сомневаюсь, что имею все прерогативы совершать все необходимые поступки для разгадки феномена Уэзби. И надеюсь, что вы не будете критиковать меня за то, что я уже сделал.
Мёрфи вечером всё ещё спал. Сегодня у меня ночное дежурство, поэтому я решил воспользоваться данной мне возможностью. И тогда мне пришла в голову мысль: пока есть возможность, нужно исследовать эффект передозировки транквилизаторов над ним. В семь часов вечера, когда в больнице остался малочисленный ночной дежурный персонал, я проник в палату к Мёрфи. Как он и просил, положил под пол твёрдый карандаш. После я ввёл ему внутривенно большую дозу транквилизаторов и периодически контролировал состояние его дыхания и сердцебиения (чтобы не пропустить клиническую смерть). Именно те мои опасения стали индуктором новой идеи, о которой я расскажу чуть позже. Но Мёрфи всё спал, а Кармэйн не показывался. Я прождал три часа, но передозировка не давала результата. Наверное, в тот момент я уже перешёл ту грань, когда отступать было поздно. Последний раз Мёрфи спал несколько суток после высокой дозы транквилизаторов, на этот раз могло быть ещё хуже. Кармэйн в дневнике с ужасом описывал многодневный сон Мёрфи под транквилизаторами. Я не мог снова обречь его на такую участь. Более того, в своей последней записке он просил меня поторопиться. Всё это подтолкнуло меня к идее, о которой я предупреждал выше: ввести Мёрфи в состояние клинической смерти.
