...Епископ Симеон не дал мне гридей, и все, что я мог выпросить у него — это пару сотен воев младшей дружины. Да и то пришлось крепко аргументировать свою просьбу!Впрочем, к чести епископа стоит признать: он быстро дал добро на размещения дополнительных сторож на северном рубеже Переяславльского княжества, граничащего с Черниговским, как только выслушал мои доводы. Действительно, полагаться лишь на голубиную (или каких птиц здесь используют?!) почту и дозоры местных воевод было бы излишне самонадеянно. Симеон понимал это — и, очевидно, моя просьба совпала с его собственным желанием, что епископ просто не успел реализовать.
Вот только сам я не собирался останавливаться лишь на ближней разведке и обороне Переяславльского княжества...
Полученные от епископа сведения меня, конечно, крепко огорошили. Впрочем, по большей части они ведь были положительными: Евпатий сумел уйти от преследования с рязанскими порубежниками, вои западных княжеств, даже сложив головы, все же пали не в сечи с русичами, а сражаясь с погаными... И забрав с собой немало татар. Конечно тот факт, что Даниил Романович потерял большую часть своей рати, безусловно, прискорбен — зато и Батый лишился практически всего парка осадных машин! По крайней мере, согласно донесений, переданных Симеону еписокопом Чернигова Порфирием... Наконец, татары отказались от вторжения в пределы Рязанского княжества!
Всё это можно было бы отнести в плюсы. Минусов же оказалось всего три. Зато жирных таких минусов... Во-первых, у Симеона не было "почтовой" связи со Смоленском. Что, в принципе, и логично, учитывая расстояния... Но скоординировать действия с Невским, воюющим с литовцами, ныне не представляется возможным. Я, конечно, отправил гонцов западными пределами княжества, следующих, таким образом, в глубоких тылах татар. Но сколько времени уйдёт на дорогу туда и обратно, учитывая расстояния и начинающуюся осеннюю распутицу? Пусть обратно также полетят с ответом Александра и пернатые гонцы — но полетят-то они домой, в Переяславль. Ещё и не факт, что долетит даже один из трех... И так или иначе, пока до меня дойдёт ответ Невского, оперативная обстановка может измениться координально.
Минус второй, вытекающий из первого: деблокирующий удар мне не организовать. Ни с помощью переяславльской рати, ни с помощью Невского. А с одной только малой рязанской дружной соваться под Чернигов — это искать славную и неотвратимую смерть. Чистое самоубийство... Ещё и Мстислава Глебовича спровоцируем на вылазку. Что при условии подавляющего превосходства татар в живой силе обернётся для северян в полевом бою гибелью...
Ну и третий минус, самый жирный. Несмотря на то, что мы с Евпатием пытались хоть как-то обезопасить Черниговское княжество, договорившись уводить татар за собой самыми безлюдными землями, поганые отказались от преследования. А отказавшись от него, стали страшно грабить северян, нисколько не щадя беззащитный мирняк. И пусть кровь жертв агарян не на моих руках, пусть мы с Коловратом сделали все — или практически все — от себя зависящее, в гибели невинных была и моя вина.
И это жгло душу нестерпимым огнем с того самого мгновения, как я узнал о зверствах поганых...
В таких условиях пассивно отсиживаться в Переяславле, ожидая своей участи с покорностью выбранной на заклание овцы, для меня оказалось просто невозможно. Тем более, что действия ранее преследующих Коловрата татар, разбившихся на мобильные, чрезвычайно эффективные при тотальном грабеже отряды, буквально подталкивали к единственной верной при таком раскладе тактике.
Бить врага по частям, покуда хватит сил...
Собственно говоря, первые два столкновения случились ещё в пределах Переяславльского княжества. Преследуя беженцев и не делая различия между русичами разных регионов, поганые вторглись в пределы покинутой князьями вотчины, сжигая беззащитные погосты и веси... Мы ведь уже успели миновать несколько таких разоренных погаными поселений. И каждый раз из глубин души поднимался чёрный, непроглядный мрак — при виде порой ещё дымящихся пепелищ... И неубранных тел несчастных крестьян и крестьянок, застигнутых татарами врасплох.
