Наши "отроки" бронированы лучше степняков и жёстко мотивированы, неплохо обучены — и в случае столкновения с простыми разбойниками, они обратили бы врага вспять самостоятельно. Но кипчаков гнала в бой жёсткая воля монгольских командиров... И потому к моменту, когда поспело к сече основное ядро моей рати, поганые уже окружили полусотню неистово бьющихся с ворогом отроков младшей дружины, успевших забрать третью часть отряда татар!
А потом для степняков все очень быстро кончилось. Быстро, кроваво и безжалостно. Пленных не брали — и далеко не только потому, что у меня не было возможности выделить людей на "конвоирование". Нет, я при всем желание не смог бы остановить ратников от добиваниях сложивших оружие, трячущихся и завывающих от ужаса нелюдей, уцелевших в сече. Нелюдей, разом растерявших всю свою смелость при виде сильной дружины...
Но впрочем, желания спасать их у меня не было никакого.
...Мы относительно легко истребили ещё три таких отряда, уже вступив на землю северян. Но вскоре столкнулись с более сильной ратью в полторы тысячи степняков, следующей нам навстречу. Прознали про нас поганые — но не выяснили ни числа, ни боевых качеств...
Силы были неравны численно — после предыдущих схваток у меня осталось всего под тысяча с лишним воев. Но у ворога не имелось тяжёлых всадников! А у меня они были, рязанские и владимирские гриди, целых три с половиной сотни витязей, этаких русских катафрактов... И потому мы вновь победили! Пусть уже и с большими потерями, пришедшимися на время короткой перестрелки, завязавшейся между конными лучниками. Но я присек её, как только ударный кулак тяжёлой конницы занял позицию за спинами отроков младшей дружины... После чего вся рать пошла в атаку лавой — развернутым, рассыпным строем, скрывающим в своих недрах ударный клин гридей!
А после — стремительный, яростный разгон витязей, скорость скакунов которых на коротком отрезке превосходит скорость выносливых, но не слишком быстрых степных кобылиц и меринов... И смертельное для поганых куширование. Клин тяжело бронированных русичей рассек вражью рать пополам в считанные секунды тарана, за несколько мгновений переколов пиками и стоптав копытами тяжёлых жеребцов сотни поганых...
Но это был последний проходной противник. Два дня после победы над предыдущим отрядом татар мы вообще не встречали врага — а после разъезды переяславльских ратников сообщили о крупной, много превосходящей нас числом рати агарян.
Шибан прознал про нас — и двинул навстречу ядро своих тумен...
Под рукой чингизида собрались лучшие из лучших: тяжёлые, панцирные всадники покоренных народов (ясов и грузин), батыры-хошучи и самые умелые монгольские лучники с их мощнейшими биокомпозитами... Последние, к слову, имеют фронтальную роговую накладка на кибить лука, что усиливает его сопротивление на излом, и увеличивает поражающую способность. Таким образом, делая оружие монголов превосходящим половецкие аналоги... Но и самих кипчаков темник призвал под свои бунчуки — понятное дело, что на роль "пушечного мяса".
И мы отступили, понимая, что в этот раз не победить — в открытом и честном бою в поле. Отступили, рассчитывая найди удобное место для битвы, где я смог бы невелировать превосходство поганых в живой силе и здорово их измотать!
И я это место нашёл.
Удобный и, как кажется, единственный брод в округе (по крайней мере, на десяток ближайших вёрст в обе стороны). Не зря же его ранее прикрывал сожженный татарами пусть небольшой, но острог! Слева от брода — остатки укрепления, справа — пойменнный лес.
И неширокая, но достаточно глубокая речка с неизвестным мне названием — но быстрым течением и топкими бережками...
Мы обогнали татар менее, чем на сутки. Но за ночь и половину оставшегося в нашем распоряжение дня перегородили брод надолбами со своей стороны — да сколотили широких стационарных щитов для лучников, сделав что-то среднее между павезами европейских арбалетчиков и осадных античных мантлет. Среднее в том смысле, что не очень высоких (ниже мантлет), но зато более широких, чем павезы — за нашими щитами свободно укрывается по три лучника, не мешая друг другу... Благо, что подручного материала хватило на все — мы разобрали остатки острога, ещё немного взяли в лесу... А кроме того, густая, хоть и не очень широкая пойменная поросль укрыла от вражеских глаз и мой резев, мой самый главный козырь в уже начавшемся бою! Три с лишним сотни тяжёлых витязей-гридей, ожидающих своего часа, словно засадный полк воеводы Боброка на Куликовом поле...
Понимая могучий численный перевес татар, я решил не рисковать, воплощая в жизнь план Дмитрия Донского в битве на Воже. Нет, я вычленил самое важное из его действий в обеих успешных для русичей битвах, добавив кое-что и от себя. И теперь поганые вынужденно спешились, быстро уяснив для себя, что пытаться атаковать верхами через брод, да на вкопанные в топкий берег заостренные колья(!) — идея не лучшая.
