Далее первый разведчик в подробностях доложил о недавнем разговоре с послом. Доклад был выслушан с вниманием, уточняющих вопросов почти не было задано, резидент лишь спросил:
— Власти уже приступили к расследованию?
— Да, — ответил разведчик.
— Все тот же инспектор Мансур? — уточнил резидент.
— Да, он.
— Думаете, он что-нибудь раскопает? — спросил резидент сразу у всех своих помощников.
— Наверно, — ответил один из помощников. — Парень — въедливый и честный. Что-нибудь да зацепит. А только… пользы нам от этого будет немного. Самое большее, на что мы можем рассчитывать в данном случае, — так это лишнее подтверждение того, что ко всем этим безобразиям причастны хорошо знакомые нам лица.
— Вы говорите об «Орлах пустыни»? — уточнил резидент.
— О них, — вздохнул помощник. — Да вот только, скорее всего, это будут самые общие сведения, о которых нам известно и без ливанской полиции. То есть никаких конкретных имен, явок, паролей и прочего. А так — вообще…
— Что ж, поглядим, — не согласился резидент. — Может быть, на этот раз… — Он не договорил, в его голосе слышалось сомнение.
— Да и не рискнет этот Мансур копать слишком глубоко, — высказал мнение другой помощник. — Парень он неглупый и понимает, чем это для него может закончиться. Да, конечно, он может обратиться за помощью, но к кому? А вдруг тот, к кому он обратится, будет связан с «Орлами», а хуже того — с теми, кто маячит за их спинами и дергает их, как марионеток, за веревочки? Мансур это прекрасно понимает, а потому и не обратится ни к кому за помощью. Будет действовать в одиночку. А один много ли наработаешь?
— Надо бы парню как-нибудь помочь, — вздохнул третий помощник резидента. — Пропадет он без помощи…
— У вас есть конкретное предложение? — глянул на помощника резидент.
— Может, и есть… — уклончиво ответил тот.
— Вы имеете в виду его вербовку? — спросил резидент.
— Да. Ну а что? Парень толковый и честный, сами же говорили. Такой нам пригодится. Заодно прикроем его от возможной беды.
— Я уже думал об этом, — после короткого молчания произнес резидент. — И вижу в этом определенный смысл. А потому, если никто не возражает…
Он обвел взглядом свое немногочисленное воинство. Никто не возражал.
— Вот вы этим и займетесь, — сказал резидент, обращаясь к тому помощнику, который высказал идею о вербовке. — Но чуть позднее. Будем считать, что это для нас — вопрос номер два. А вот вопрос номер один — это письмо. Я слушаю ваши предложения.
— Вначале — два эпизода, связанных с похищениями, затем — это письмо, — сказал один из помощников. — На все сто процентов понятно, что похищения и письмо связаны между собой. Одно вытекает из другого. Словом, элементарная логика. Поэтому игнорировать письмо и считать его чьей-то глупой шуткой нельзя. К сожалению, никакая это не шутка.
— Нам надо действовать, — сказал второй помощник. — И как можно скорее и решительнее. Причем своими собственными силами. К сожалению, рассчитывать на помощь ливанских властей особо не приходится.
— Наверно, так оно и есть, — сказал третий помощник. — Но, чтобы действовать, необходим план. Свободное творчество и всякое вдохновение в таком деле просто недопустимо. Ведь террористы, похоже, действуют по плану. У них все логично. Вначале — похищение людей, затем — письмо. Дальше, боюсь, обнаружатся и другие пункты их плана.
— Согласен, — подвел итог резидент. — Будем думать о плане. На кону жизнь наших людей. Перво-наперво поговорим о письме. Ведь, по сути, это даже и не письмо как таковое, это — след, ведущий к похитителям. Итак, я вас слушаю.
— Что и говорить — письмецо любопытное. Красноречивое, — сказал один из помощников. — Я пока не имею в виду его содержание. О содержании — потом. Прежде я хочу сказать о технической стороне. На мой взгляд, здесь есть весьма любопытные моменты. Во-первых: письмо написано на русском языке. Хотя могло быть написано и на арабском. Все в нашем посольстве знают арабский язык, так что… Но нет — написали на русском. Причем письмо написано на грамотном русском языке. Еще один любопытный момент — письмо отпечатано на пишущей машинке. Спрашивается — почему именно на русском языке написано письмо? Ответ напрашивается сам собой. Письмо на русском языке вызовет больше шума. Политического шума. Думается, для авторов письма очень важно вызвать именно политическую шумиху…
— Тем более что и требования в письме — все сплошь политические, — вставил второй помощник.
