— Пожалуй, что и хватит, — подвел итоги операции Богданов. — Больше никого похищать не будем. Думаю, настала пора сделать последний шаг. Он должен быть решающим.
По замыслу спецназовцев, решающим шагом должно быть еще одно письмо, адресованное Кассабу. Но не просто письмо, не такое, как все предыдущие письма, а особенное. Это письмо должно было учитывать все обстоятельства происходившего и, что еще важнее, психологическое самочувствие Кассаба.
Обстоятельства же и психологическое состояние Кассаба были таковы. Похищены четверо самых близких людей Кассаба. Среди них — женщина, которая была особенно дорога ему. Возможно, он ее и впрямь любил, может статься, он был привязан к ней какими-то особенными психологическими узами — дело было не в этом. Дело было в том, что пропажа трех доверенных лиц, а тем более пропажа женщины, должна была основательно выбить Кассаба из колеи, лишить его самоуверенности, посеять в нем страх и отчаяние. Да-да, так оно и должно было, по мнению спецназовцев, случиться. Богданов и его команда знали толк в человеческой психологии и потому неплохо представляли психологический портрет Кассаба. А потому письмо, о котором упомянул Богданов, и впрямь должно было стать последним, решающим шагом. То есть, получив такое письмо, Кассаб должен был немедленно освободить похищенных сотрудников посольства. Как говорится, без всяких условий и оговорок. Тут все дело было в содержании письма. И еще — в способе его доставки.
Содержание письма давно уже было продумано, оставалось лишь его написать. Писать письмо поручили Мансуру: Казбек Аджоев не так хорошо знал арабский язык, чтобы изложить мысли на бумаге предельно внятно и доходчиво. Письмо решили писать немедля — время было дорого.
Через полчаса письмо было готово. Так, мол, и так, говорилось в этом письме, мы похитили трех твоих приближенных и убили еще столько же. А еще мы похитили Аблу, твою любимую женщину. Не пытайся искать тех, кого мы похитили, все равно у тебя ничего не получится. Мы — сильнее, умнее и хитрее тебя. Мы можем похитить или убить столько твоих людей, сколько захотим. Причем в любой момент и в любом месте. А потому решай, кто будет следующим похищенным или убитым. Кого назовешь, того и похитим или убьем. Назовешь себя самого — похитим или убьем тебя. Для нас нет преград, и никто не сможет нам помешать. Так что — выбирай.
Это была первая часть письма, а была еще вторая и третья части. Во второй части говорилось следующее. Если Кассаб не желает, чтобы похитили или убили еще кого-то из его приближенных или его самого, он должен немедленно освободить всех людей, похищенных из советского посольства. Сделать это нужно ближайшей же ночью, точнее — ровно в полночь. Для этого Кассаб или его подчиненные должны доставить похищенных к развалинам мечети на восточной окраине Бейрута. Там Кассаба или его людей будут ждать.
Третья часть письма, по мнению спецназовцев, должна была оказаться для Кассаба самой желанной и при этом самой болезненной. В ней говорилось о его любимой женщине Абле. После того как Кассаб доставит похищенных людей в указанное место, ему сообщат, где находится Абла и как ее можно будет вернуть. Но только после освобождения людей из посольства.
Была в письме и приписка. В ней Кассабу настоятельно рекомендовалось не хитрить, не ловчить и не звать никого на помощь, не устраивать в развалинах мечети никаких засад и прочих сюрпризов. Иначе он никогда больше не увидит Аблу, да в этом не будет и необходимости, потому что если Кассаб будет уличен в обмане, то будет немедленно убит, как были убиты три его верных боевика — Сакин, Савад и Шарир.
Таково было содержание письма. Когда Мансур его написал и прочел вслух, а Казбек Аджоев перевел, спецназовцы некоторое время молчали. Всяк по-своему оценивал содержание письма, а главное, то возможное впечатление, которое письмо должно произвести на Кассаба.
— Ну а что? — первым высказался Александр Дубко. — По-моему, вполне подходяще. С учетом, так сказать, всех реалий. Думаю, Кассаб поступит именно так, как ему и рекомендовано.
Все остальные спецназовцы были согласны с Александром. А вот Мансур не согласился.
— Кассаб трус! — резко произнес он. — Ожидать от труса честных поступков нельзя. Он предаст всех, обманет всех, укроется за любой спиной, чтобы сохранить себе жизнь, он пожертвует даже своей женщиной! Не надо верить Кассабу!
— Может, и не надо, — задумчиво произнес Богданов. — Может, ты и прав. Да вот только нам надо спасать людей, которых похитил Кассаб. И никаких других вариантов у нас нет. И времени, чтобы их придумать, тоже нет.
— А мне кажется, что все будет хорошо, — сказал Лепилин. — То есть так, как мы и задумали. Именно потому, что Кассаб трус. Мы указали ему колею, по которой он должен идти. И он по ней пойдет. Потому что трусу очень сложно, просто-таки невмоготу изобрести какую-то другую колею. А тем более по ней пойти. Колея-то новая, и неизвестно, что там в ее конце. Трусы не терпят неизвестности…
