Так вот. Прежде всего Богданов и его команда прислушались. Никаких посторонних и подозрительных звуков они не услышали, и это могло означать лишь одно — Кассаб все же не рискнул устроить засаду в развалинах мечети. Что ж, и хорошо, если так. Спецназовцы обосновались в пустых развалинах и принялись ждать, когда Кассаб приведет плененных людей. Он должен их привести, быть того не может, чтобы он этого не сделал. Конечно, спецназовцы понимали, что сам Кассаб вряд ли нынешней ночью явится к развалинам лично. Скорее всего, пленников приведут его боевики. Но это спецназовцев не смущало: у них в запасе имелся еще один способ выманить Кассаба из его логова. Неугомонный Лепилин успел даже дать название этому способу — операция «Абла». Так звали любимую женщину Кассаба, и уж за ней-то Кассаб должен был явиться собственной персоной. Другого выхода у него просто не оставалось.
Не заметили никаких подозрительных действий со стороны Кассаба и его боевиков и Мансур с помощниками. Ближе к полуночи ворота лагеря, в котором располагались террористы, отворились, и из них вышла группа людей. Их было трудно сосчитать в темноте, но их было много, из чего Мансур сделал вывод, что это пленники в сопровождении боевиков. Вслед за людьми из ворот выехал грузовик с потушенными фарами. Судя по возникшей суете, люди стали усаживаться в кузов грузовика. У Мансура и его помощников также была машина. Когда грузовик, по-прежнему не зажигая фар, тронулся с места, Мансур вместе со своими помощниками также тронулся за ними. Понятно, что также с потушенными фарами.
Вести машину по темному городу, не зажигая фар, дело непростое. Но боевики с плененными людьми и Мансур с помощниками находились в равных условиях, хотя и не совсем: одно дело — просто передвигаться по городу на машине с потушенными фарами, и совсем другое — следить. Упустить в такой ситуации объект слежения, а то и ненароком обратить на себя внимание очень просто.
Но ничего такого не произошло. Грузовик, поплутав по городским улицам и несколько раз остановившись, добрался наконец до развалин мечети и здесь замер. Тут же замер и следовавший за грузовиком автомобиль с Мансуром и тремя его помощниками.
Раздались человеческие голоса и какой-то шум, очень напоминавший звук открываемых бортов грузовика и топот ног. Было похоже, что из кузова прыгают на землю люди. И это было так на самом деле. Когда звуки стихли, откуда-то из развалин раздалась человеческая речь. Говорили на арабском языке. Разумеется, это говорил Казбек Аджоев — больше никто из спецназовцев не знал арабского языка.
— Внимание! — громко и четко произнес Аджоев. — Я обращаюсь к «Орлам пустыни». Слушайте меня внимательно! Мы рядом с вами, и нас много. У нас оружие. Мы вас видим, вы нас не видите. Если вы вздумаете сопротивляться, мы вас убьем. Если будете вести себя так, как мы вам скажем, мы вас не тронем. Вы нас поняли? Отвечайте!
— Мы поняли! — ответил кто-то из боевиков.
— Очень хорошо, — сказал Казбек Аджоев. — Кассаб с вами?
— Его с нами нет! — таков был ответ.
— Тогда поступим так, — все тем же громким и отчетливым голосом произнес Аджоев. — Вы оставляете людей, которых сопровождали, садитесь в свой грузовик и немедленно уезжаете. Если вы не станете стрелять, мы вас не тронем. Вы нам не нужны, нам нужны люди, которых вы привезли. Вы хорошо поняли?
— Да! — ответили из темноты.
— Тогда немедленно уезжайте. И напомните Кассабу, что мы ждем его следующей ночью здесь же. Для чего — он знает.
В темноте послышались разнообразные звуки — это боевики усаживались в кузов грузовика.
— Братцы! — вновь раздалось со стороны развалин, на этот раз на русском языке. Это уже говорил Богданов. — Все нормально, мы рядом! Сколько вас всего?
— Нас пятеро! — раздался в ответ голос. — Вы русские?
— Русские, — ответил Богданов. — Лягте на всякий случай на землю. А то вдруг ваши конвоиры вздумают по вам на прощание стрельнуть!
— Это мы мигом! — прозвучало из темноты.
Прошло несколько томительных минут. Звук грузовика затих вдали, выстрелов не последовало. Богданов и Лепилин вышли из засады и подошли к лежавшим на камнях освобожденным людям. Остальные спецназовцы на всякий случай остались в засаде.
— Подъем! — весело скомандовал Лепилин. — Нечего тут зазря валяться. А то еще простудитесь…
Человеку, который еще несколько минут назад был пленником и вдруг обрел свободу, трудно поверить в то, что он свободен. К этой мысли надо привыкнуть, в это надо поверить. Для этого нужно время — хотя бы несколько минут. Медленно, будто пробуждаясь ото сна, люди вставали, озирались, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте, а главное — увидеть лица своих освободителей. Но в кромешной тьме не было видно ничего и никого, лишь вокруг угадывались развалины и на их фоне были видны фигуры Богданова и Лепилина.
— А мы думали, что нас везут на расстрел, — произнес кто-то из бывших пленников. — Все было на то похоже.
