Собрались быстро, почти мгновенно, по-спецназовски. Роли для всех были распределены заранее, в том числе и для Мансура с его тремя помощниками. Они должны были следить за воротами лагеря боевиков и дать знать спецназовцам, если будет замечено, что Кассаб попытается удрать. Впрочем, помощники и без того были на посту, а Мансур должен был к ним присоединиться.
Сами же спецназовцы отправились проторенной дорогой на восточную окраину Бейрута к хорошо знакомым им развалинам мечети. Пришли они туда аккурат с наступлением темноты. И интуитивно почувствовали, что в развалинах устроена засада. Это было одновременно и плохо, и хорошо. Плохо было то, что засаду придется обезвреживать, тратить на это время и силы. А хорошо было то, что если в развалинах засада боевиков, то, значит, и сам Кассаб находится где-то поблизости. А иначе для чего было устраивать засаду, какой в этом был смысл?
Итак, прежде всего необходимо было разобраться с засадой. По прикидкам спецназовцев, всего в развалинах затаились десять-двенадцать боевиков.
Богданов три раза коротко свистнул. Это был сигнал к действию. Причем не просто к действию, а к такому действию, которое у спецназовцев называлось «на кошачьих лапах». То есть двигаться и действовать нужно было предельно осторожно и беззвучно — будто ты не живой человек, а просто-таки некий бесплотный дух.
Спецназовцы так и поступили. У каждого из них имелся пистолет с беззвучным боем, однако же убивать они никого не собирались, разве только в каком-то совсем уж крайнем случае. Все же они были не палачами, а солдатами, а истинные солдаты напрасно не убивают никого.
Как спецназовцы надеялись, так все и произошло. Неслышно и незаметно передвигаясь в темноте, они подкрадывались к затаившимся среди развалин боевикам, так же неслышно набрасывались на них сверху или сзади; ну а лишить в такой ситуации человека сознания — это, можно сказать, обычное спецназовское дело.
Однако при всем при этом произошла и осечка. Неожиданно из-за развалин выскочила смутная человеческая фигура. Раздался шум, тяжелое дыхание, посыпались камни. Очень было похоже на то, что кто-то из боевиков почуял-таки присутствие спецназовцев, испугался, а страх, как известно, скверный помощник. Вместо того чтобы затаиться, испуганный боевик решил спастись бегством и, может, даже сделать несколько выстрелов в темноту, наугад — и это было очень опасно, потому что пуля, как известно, дура, может кого-то и убить.
Но ни выстрелить, ни убежать напуганному боевику не удалось — для этого ему просто не хватило времени. Тотчас же из темноты в его сторону метнулась другая человеческая фигура — это был Лепилин. В этот миг он оказался ближе всех к напуганному боевику. Послышался шум борьбы, которая была кратковременной. Когда кто-то из спецназовцев бросился к Лепилину на помощь, то оказалось, что помощь уже не нужна.
— Да живой я, живой! — проворчал Лепилин. — А вот этот проворный человечек — может, и нет. Тут уж не угадаешь… Сейчас мы определим, жив он или нет.
Лепилин вытащил фонарь и посветил им в лицо поверженного противника, после чего хмыкнул:
— Живой! При моем-то нежном к нему отношении что с ним могло статься? Вот, даже в сознании. Эй, ты! Ну-ка, поднимайся, а не то…
Тут Лепилин неожиданно осекся и еще раз осветил лицо боевика.
— Что-то мне как будто знакома эта личность… — в раздумье проговорил он. — Что-то мне его приметы как будто бы кого-то напоминают… Ба! Да уж не сам ли это Кассаб! Ну-ка, — встряхнул он боевика, — отвечай мне, Кассаб ты или нет?
Боевик ничего не сказал, лишь тяжело шевельнулся, будто бы пытался подняться.
— Точно, Кассаб, — без всякого удивления произнес Лепилин. — Надо же… Братцы, смотрите, какого карася я выудил! Кассаба! Осторожный, гад, бдительный! Вон как выпрыгнул из засады. Вот так повезло мне в моей суматошной жизни. Не иначе как меня представят к ордену за такой улов.
Боевик тем временем поднялся. Лепилин его обыскал и извлек у Кассаба из-под одежды большой искривленный нож. Никакого другого оружия при нем не было.
— Ах ты ж, вражья душа… — устало произнес Лепилин. — И для чего он тебе понадобился, нож-то? Подлая ты личность…
Подошли Богданов и Аджоев. Остальные спецназовцы продолжали прислушиваться к темноте — вдруг еще кто-то из боевиков не обезврежен.
— Ты Кассаб? — спросил у боевика Аджоев.
— Где Абла? — вместо ответа сказал боевик. — Вы обещали отдать мне Аблу!
— Точно, Кассаб, — сказал Богданов. — Что ж… Да, мы обещали. Но ты должен был выполнить наши требования. А ты их не выполнил. Зачем ты привел с собой своих людей? Зачем устроил засаду?
На это Кассаб ничего не ответил, да, собственно, никто и не ждал от него никакого ответа. Потому что никто не собирался возвращать ему Аблу. И никто не намеревался отпускать его ни с женщиной, ни одного. Он был преступником, убийцей. Это по его приказанию был убит один из похищенных сотрудников посольства. А за преступление, тем более за убийство, полагается отвечать.
