– Во-первых, надо найти ночлег, – взглянув на низкое солнце, сказал молодой чиновник.
– Разумно мыслите, – согласился Вагранов. – А во-вторых?
– Во-вторых, ужин.
– Тоже неплохо. В-третьих?
– Утро вечера мудренее. У меня – все.
– Что ж, и этого пока достаточно.
Постоялого двора в Мугуне тоже не было, но имелся трактир, хозяин которого сдавал три комнаты на втором этаже под ночлег, и одна из них оказалась свободна.
После ужина они заснули, как убитые, а наутро Вагранов сказал:
– Для очистки совести съездим все-таки на прииск. Вдруг найдем какие-то следы обоза или машины.
– А может, здесь, в Мугуне, кто-нибудь видел обоз?
– Может, и видел. Но я вчера спросил трактирщика, и он сказал, что с конца марта прошло несколько обозов и какой из них шел на прииск – неизвестно. Кстати, обратного порожняка тоже никто не заметил: он бы тут обязательно остановился. Так что можно предположить, что о возчиках утешительных вестей мы не услышим. – Волконский вопросительно взглянул на Вагранова. – В живых их скорее всего уже нет. Они же свидетели, а разбойники свидетелей не оставляют.
Юноша помрачнел. Иван Васильевич подумал, что его расстроила связь фамилии Волконских с разбоем на большой дороге, но – ошибся.
– А сколько было возчиков? – спросил Миша.
– Ну, сколько саней, столько и возчиков. Четыре. Пятый – сопровождающий груз. Тот, чьи останки нашли рядом с трактом. Его засыпало снегом, а когда пошло тепло, он вытаял. Вряд ли разбойники бросили его прямо у дороги: труп могли обнаружить и поднять тревогу проезжающие. Значит… Что значит, Михал Сергеич?
– Значит, его смертельно ранили, посчитали убитым и сбросили под откос. А он очнулся и почти сумел выбраться к дороге. Немного не добрался и умер. А может, волки загрызли?
– Да, говорят, его сильно погрызли.
– Какая страшная смерть! – Миша вздрогнул и перекрестился. – У них у всех, наверное, семьи остались, теперь без кормильцев. Что с ними будет?!
– Кто знает! – вздохнул Вагранов. – Ну, что едем? Не побоитесь?
– Волков бояться – в лес не ходить! – бодро заявил юноша.
– Да двуногие-то волки пострашнее будут.
В тайге было сыро и промозгло. С утра зарядил мерзкий мелкий дождь, шинели намокли и тяжелым облегающим грузом висели на плечах. Под копытами коней хлюпало, чаща с обеих сторон дороги давила застоявшимся снежным холодом. Полное безлюдье и бесптичье угнетало хуже дождя и холода.
Вагранов спрятал кольты за пазуху – чтобы не намокли патроны.
Внезапно на следующем повороте впереди появился светлый прогал, кони приободрились, зашагали веселей, и вскоре стены тайги раздвинулись, открывая неширокую речную пойму. На той стороне плеса возвышались бурые скалы, а на этом берегу стояло несколько дощатых бараков и какие-то производственные постройки. Людей не было видно.
Поперек дороги, ведущей к центру поселка, возвышалась деревянная арка, по верху которой крупными буквами значилось «Прииск Манут», а ниже, чуть мельче – «Компания Ф.П. Занадворова и С.Г. Волконской». Рядом с аркой стояла будка и на столбе висел колокол, свесив с языка веревку.
Из будки вышел мужичок с ружьем в накинутом на голову наподобие капюшона дерюжным мешке. Реденькая рыжая бородка обрамляла круглое конопатое лицо.
– Стоять! – наставив ружье на Вагранова, скомандовал мужичок. – Хто такие?
– Племянник компаньонки Фавста Петровича Занадворова Михаил Сергеевич Волконский и сопровождающий его штабс-капитан Вагранов, – четко ответил Иван Васильевич. Он оглянулся на приотставшего Мишу и подмигнул ему: мол, оценивай ситуацию и бери все в свои руки.
Миша понял и, насколько позволяла мокрая одежда, принял барственный вид.
– Кто у вас тут главный, любезный? – сиплым от холода тенорком спросил он мужичка.
– Чичас вызову. – Мужичок опустил ружье и несколько раз дернул за веревку колокола.
На звон из бараков выскочили несколько вооруженных человек – кто-то с ружьями, кто-то с топорами и пиками. Все они бегом направились к арке и вскоре выстроились полукругом, перегородив въезд на территорию прииска. Бородатые, всклокоченные, как попало одетые, но все обутые в сапоги – сибиряки лаптей не носили, – они молчали, враждебно глядя на непрошеных приезжих, чего-то ждали. А конопатый мужичок из будки нет-нет да и посматривал в сторону единственной рубленой избы, стоявшей между бараками. Тоже ждал – видимо, управляющего прииском или приказчика.
