-- Ни в коем случае, Петр, -- воскликнула она. -- Потому-то я и посылаю тебя, что она не должна приехать в Византию: она должна умереть. Пораженный Петр выронил из рук письмо.
-- О, императрица, -- прошептал он, -- убийство!
-- Молчи, -- возразила Феодора, и глаза ее мрачно сверкнули. -- Она должна умереть.
-- Но почему? За что?
-- За что? Хорошо, я скажу тебе: знай, -- и она дико схватила его за руку и прошептала на ухо: -- Юстиниан начинает любить ее.
-- Феодора! -- вскричал горбун. -- Но ведь он ни разу не видал ее!
-- Он видел ее портрет.
-- Но ведь ты никогда еще не имела соперницы!
-- Вот я и забочусь о том, чтобы ее не было.
-- Но ты так прекрасна!
-- Она моложе меня.
-- Ты так умна, ты его поверенная, он сообщает тебе самые затаенные свои мысли.
-- Вот это и тяготит его. И... заметь: Амаласунта -- дочь короля, кровная королева! А я дочь содержателя цирка. А Юстиниан, как это ни смешно, надев царскую мантию, забыл о том, что он сын пастуха, и бредит королевской кровью. С этим бредом его я не моду бороться. Изо всех женщин в мире я не боюсь ни одной, кроме этой дочери короля.
И она гневно сжала маленькую руку в кулак.
-- Берегись, Юстиниан! Этими глазами, этими руками Феодора заставляла повиноваться львов и тигров!.. Одним словом, Амаласунта умрет.
-- Хорошо, -- ответил Петр. -- Но не от моей руки. У тебя много кровожадных слуг. Посылай их. Я -- человек слова.
-- Нет, милый, ты, именно ты, мой враг, сделаешь это, потому что преданных мне людей, наверно, заподозрят.
-- Феодора, -- забывшись, сказал Петр, -- но если будет умерщвлена дочь Теодориха, королева по праву рождения...
-- А, несчастный! И ты тоже ослеплен этой королевой! Слушай, Петр: в тот день, когда будет получена весть о смерти Амаласунты, ты будешь римским сенатором.
Глаза старика блеснули. Но трусость или совесть одержали верх.
-- Нет, -- решительно ответил он. -- Лучше я покину двор и оставлю все надежды.
-- Но ты умрешь, несчастный, -- с гневом вскричала императрица. -- О, воображаешь ли ты, что теперь свободен и в безопасности, что я сожгла тогда фальшивые документы? О, глупец! Да ведь сгорели не те. Вот смотри: твоя жизнь все еще в моих руках.
И она вынула из стола пачку пожелтевших документов. При виде их Петр в ужасе опустился на колени.
-- Приказывай, -- прошептал он, -- я все исполню.
-- То-то же! -- ответила Феодора. -- Подними мое письмо к Амаласунте и помни: звание патриция -- если она умрет, пытка и смерть -- если она останется жива. Теперь уходи.
ГЛАВА VI
(Задумчиво сидел Цетег в своем кабинете с письмом в руках. Письмо снова было от Юлия. Вот что писал юноша:
"Цетегу, префекту, Юлий Монтан.
Твой холодный ответ на сообщение о моем новом счастье сильно огорчил меня сначала, но затем еще более возвысил это счастье, хотя ты этого не мог ни предвидеть, ни желать. Страдание, причиненное тобой, вскоре сменилось состраданием к тебе. Горе человеку, который так богато одарен умом и так беден добротой сердца! Горе человеку, который неспособен испытать готовность на жертвы из любви к ближнему, который не знает сострадания! Горе тебе, не знающему лучшего в мире!
Прости, что я говорю так свободно, как никогда не говорил с тобой. Но твое "лекарство" действительно смыло с меня последние следы юношества, сделало меня вполне зрелым, хотя не в том смысле, как ты надеялся: оно подвергло мою дружбу тяжелому испытанию, но, благодаря Богу, эта дружба не только не погасла, но еще более укрепилась в этом испытании.
Слушай и удивляйся, что вышло из всех твоих планов.
