Дубровка Калужской губернии Думинического р-на родовое имение прадеда Константина Кедрова Федора Сергеевича Челищева. Сохранились 7 лип, посаженных его руками в 1903 и вырытый им пруд, обшитый лиственницей, а также дом пасечника на фундаменте барского дома и развалины храма Преображения Господня , где в ноябре 1917 крестили маму Кедрова Надежду Владимировну Юматову (Кедрову в третьем браке).
Журнал ПОэтов № 30, 2011 г.
Скифы и сфинксы
--------------------------------------------------------------------------
ДООСы и сфинксы
в Кусково
Елена Кацюба
Константин Кедров
Кристина Зейтунян-Белоус
в Александровском саду
Андрей Врадий
Галина Мальцева
------------------------------------------------------------------
Константин Кедров
Скиф с кифарой
Да, сфинксы мы, да, азиаты мы, простите, оговорился. У Блока не сфинксы, а скифы. Но скифы загадочны, как сфинксы, и сфинксы чем-то похожи на скифов. И о тех, и о других мы знаем очень мало и – знаем все. Скифы, по мнению царя Дария, вели себя по-варварски, не вступая в сражения и по возможности убегая подальше от поля битвы. Таким поведением двух русских армий возмущался Наполеон. Лев Толстой, загадочный, как сфинкс, и обросший, как скиф, считал, что Кутузова просто вынудили дать сражение под Москвой. Спорить не будем, ясно только, что скифская тактика позволяла им сберечь многие и многие жизни.
Что касается нравственных ценностей, то ценности скифской цивилизации неожиданно воскресли в трудах и днях Льва Толстого. Жить трудом рук своих. Не копить деньги, а золото и драгоценности хранить для потустороннего мира. Не иметь собственности, считая своим достоянием весь мир. Не зависеть от недвижимости, жить плодами рук своих и относится друг к другу по-братски. Братание – скифская Евхаристия. Пьют из общей чаши вино с каплями собственной крови. Греческая, римская и персидская цивилизация империй скифами отвергалась. Культ императора им чужд, так же как культ царей. Они не оставили дворцов на крови и неприступных крепостей, но их присутствие ощутимо не только в истории, но и в современности.
Я почувствовал это, посетив родовое имение моих предков Челищевых в Калужской губернии Думинического района, где родились мой прадед, моя бабушка, моя мама. Там до сих пор живы шесть лип – все, что осталось от аллеи, которую посадил мой прадед. После роковых событий 17-го года семья еще жила в родовом имении. Крестьяне снарядили делегацию к Ленину с просьбой оставить моего прадеда в Дубровке с многодетной семьей в должности лесничего. Мой прадед Федор Сергеевич, покрыл лесами всю Калужскую губернию. Ленин принял ходоков и приказал: «Выселить всех в двадцать четыре часа». Подвода едва вместила семейство.
Вопреки моим опасениям увидеть на месте родового имения пустоту, первый же встреченный житель направил меня к правнучке садовницы: «Вот эти шесть лип моя прабабушка посадила здесь вместе с вашим прадедушкой в 1907 году. Они еще цветут». Помнят жители слова Федора Сергеевич, уезжавшего на станцию Думиничи с одним чемоданом: «Теперь это все ваше. Владейте, только ничего не рушьте».
Дубровка
Древо жизни посадил мой прадед
За десятиилетье до изгнанья.
Вот моя единственная правда!
Вот мое призванье и признанье!
Все шесть лип растут тут сто три года,
Вопреки безвластию и власти,
Посреди нетронутой природы –
Вот мое несчастие и счастье.
Правнучка садовницы сказала:
– Мы вас любим! Только приезжайте!
…Двадцать километров до вокзала.
Я люблю вас в будущем. Прощайте!
Не сказал я липам: «До свиданья!»
Каждое свидание – вопрос.
Дубровка – мой Рай, мое признанье,
Я Челищев до корней волос!
Не имея письменности скифы, конечно же, много пели и пили. Их пение сопровождали струнные инструменты, наподобие греческой кифары. Скифские поэты – скифы с кифарами – не оставили нам своих имен. Но любой русский стих и любая русская или украинская песня –эхо от недошедших до нас скифских сюит и сказаний.
На небе праотец скифов стоит в виде богатыря в колпаке и с дубинкой – это созвездие Ориона. Ну тут, конечно, и Близнецы – они есть у всех народов в виде созвездия, и тот самый заяц – Лепус, за которым погнались скифы перед сражением на виду у Дария и всего его войска.
