Skinова печать полностью

На втором этаже Управления специальной службы, посреди комнаты оперативников квашней расплылся на стуле задержанный юноша лет семнадцати. Он сидел с широко разведенными в стороны коленями, свесив голову на грудь. Руки его, повисшие, как плети, почти доставали пола. Молодой человек никак не реагировал на внешние раздражители, но ему не было плохо. Ему было очень хорошо. На языке наркоманов это называется «приход».

Напротив него за канцелярским столом, заваленным папками с документами, восседал с видом египетского фараона старший опер Виктор Мокеев, которому на днях присвоили звание майора. Он еще не совсем отошел от празднования столь знаменательного события, и ему пришлось «слегка поправиться» после вчерашнего, но все же его самочувствие не шло ни в какое сравнение с состоянием задержанного. В отличие от него, спину Мокеев держал подчеркнуто прямо.

Дверь открылась, и в комнату вошел старший опер капитан Крюков, более известный в ментовских кругах как «просто Крюк». И он был хмур. Может быть, именно потому он выглядел хмурым, что был трезв. Крюков так же должен был в ближайшем будущем получить, наконец, большую майорскую звезду, но то ли неудачное сочетание планет и звезд, то ли магнитные бури в который раз помешали его продвижению по служебной лестнице. Он только что вернулся из командировки и был удивлен непривычной пустотой коридоров родной конторы.

— А где все? — спросил Крюков недоуменно.

— На общегородском мероприятии, — неопределенно махнул рукой Мокеев. — Есть установка немного погонять футбольных фанатов.

— А ты что тут толчешься?

— Да вот, опасного преступника караулю, — Мокеев с неприязнью кивнул на витавшего в наркотических эмпиреях задержанного. — Сейчас за ним должны приехать. Представляешь — пацан ширнулся и колесил по Москве на красном «феррари». В состоянии сильнейшего кайфа. Врезался в старый бумер, а там такие же придурки, как он, сидели. Все трое почти всмятку, хорошо хоть живы остались, но тоже под кайфом находились, даже не заметили, как в реанимации приземлились. У этого орла. — Мокеев снова с кислой миной показал на задержанного, — полкило героина изъяли. И ствол, тэтэшник старый, наверняка где-то засвеченный.

Крюков аж присвистнул.

— Два в одном, отлично. Добыча что надо!

— Если бы! — Мокеев огорченно почесал затылок. — Стали пробивать по ЦАБу. Там установку не дают, назвали лишь номер телефона. Позвонил по этому номеру. Оказалось, то ли Дума, то ли администрация Кремля. Сначала на меня же и наорали, потом сказали, чтобы я сидел, сдувал с этого пидора пылинки, не дай бог с ним что случится, и ждал, когда за ним приедут.

— А что он за хрен с горы? — Крюков с интересом разглядывал человекоподобный студень, расплывшийся на стуле.

— Киндерсюрприз — сын Баринова. Слыхал про такого деятеля?

Крюков задумался. Вообще-то политикой он не интересовался, поэтому время от времени ему доводилось сажать в кутузку очередного сорвавшегося с ветви власти госчиновника или депутата за поступки, несовместные с их высоким положением. За что его не раз насекомило его же собственное начальство.

Вот и теперь он попытался для начала вспомнить, не вешал ли он когда-нибудь хомут этому самому Баринову. Нет, вроде не пересекались. Ни с отцом, ни с сыном, ни с бариновым духом. Кажется, этот тип был важной шишкой в Думе, и занимался там вопросами снабжения террористов.

То есть восстановлением разрушенного перманентными локальными войнами народного хозяйства отдельных регионов. Да, с таким дубом бодаться себе дороже! Но Крюкова, как показывала практика, любое сопротивление только возбуждало.

На столе Мокеева зазвонил телефон. Новоиспеченный майор взял трубку и выслушал говорившего.

— Ну вот, за нашим клиентом прибыли. Дежурный сказал — какие-то темные личности, — сообщил он капитану.

Через считанные секунды дверь распахнулась, словно от удара бампером, и в кабинет не то вломились, не то ввалились двое мордоворотов явно неславянской внешности. Типа — кунаки влюбленного джигита. Один из них был постарше, повыше и побровастей, второй пониже и почти без бровей, но оба походили друг на друга, как двое из ларца, одинаковых с лица. Только не из русской сказки, а из «Тысячи и одной ночи». И вели они себя, как завоеватели…

— Вы к кому, пацаны? — спросил Крюков с деланным изумлением. — Сдаваться пришли?

— Ты Мокеев? Мы за ним, — старший кивнул на расслабленного Баринова-младшего. — Тебе должны были позвонить…

Барчонок, наконец, открыл глаза. Судя по их выражению, он все еще отсутствовал. Старший из прибывших аккуратно взял его под мышки и придал ему более вертикальное положение, а затем похлопал по карманам. Результаты обследования его разочаровали. Ничего не обнаружив, он с удивлением посмотрел на майора.

— А где все?