Я буквально слышу рык, когда Азраэль в ярости набирает на своем смартфоне: «Нефертари!» Покачав головой, я ставлю телефон на беззвучный режим и кладу его на тумбочку. Завтра мне предстоит выяснить, что означают греческие заглавные буквы и куда приведет эта зацепка. Даю нам с ангелом максимум четыре дня, а потом мы перегрызем друг другу глотки. Почему он не проводит ночь с Адрианой? Ему срочно надо выпустить пар. Я сбрасываю одеяло, потому что в комнате слишком жарко. Если Азраэль включит свои чертовы камеры, чтобы пошпионить за мной, то пусть получает на экране мою задницу в скучных розовых хлопковых трусах.
Пар от горячей воды в душе просачивается в гостиную, когда на следующее утро я выхожу из ванной и сушу волосы полотенцем. У лежащего на столе мобильника загорается дисплей:
«Повысил твой лимит в бутике, эти шортики никуда не годятся. А у них там отличное французское белье».
«Это предложение о перемирии, извращенец?»
Естественно, он все-таки включил камеры.
«Извращенец наблюдал бы тайком. А я, наоборот, предупредил – ради твоей безопасности. Ты прекрасно знала, что я смотрю».
«Точно. Поэтому ночью не легла спать голой, как обычно. Не хотела тебя шокировать».
Я усмехаюсь себе под нос и в то же время злюсь на саму себя за то, что не особенно на него обижаюсь. Такое оскорбительное поведение, конечно же, недопустимо.
«Так просто тебе бы это не удалось. Что у тебя в планах на сегодня? Опять пойдешь в библиотеку?»
Я роюсь в своих шмотках в поисках свежего нижнего белья. «Ага», – печатаю после того, как отыскиваю нужное. Обязательно надо будет сдать кое-что из одежды в прачечную.
«Тогда я приду туда. Заинтересовался шепчущимися книгами».
Я закатываю глаза. Он запомнил?
«Они разговаривают не со всеми подряд».
«Разве я тебе уже не говорил, что я
«Говорил, но мне все труднее в это поверить. Ты почти ничем не отличаешься от смертных мужчин».
«Спасибо за комплимент».
«Не за что. Надень что-нибудь теплое, в архиве прохладно. Через час на площади Сент-Джеймс».
«Договорились. Надень что-нибудь
Отправив ему смайлик с высунутым языком, я достаю из рюкзака джинсы и теплый свитер, наношу легкий макияж, сушу волосы феном и заплетаю в косу. Его повышенный лимит на бутик я лучше истрачу на пожертвование в «Women’s Budget Group». Государственных средств на поддержку организаций по защите прав женщин выделяется все меньше, и поскольку эта занимается созданием более благоприятной экономической среды, в которой мужчины и женщины равны, бессмертный спокойно может внести свой вклад. В конце концов, боги и ангелы сыграли значительную роль в том, что мужчины веками верили, будто могут доминировать над нами, женщинами. Хотела бы я понаблюдать за его взглядом, когда он увидит выписку по кредитной карте. Я ни на секунду не сомневаюсь, что сумею убедить в этом владелицу бутика. Нам надо будет только придумать, как осуществить подобную операцию. Да кому нужно это французское белье?
Азраэль стоит, облокотившись на черные железные перила узкой лестницы, ведущей в регистратуру библиотеки. В руках у него два термостакана. Один из них розовый. Ну что за невозможный тип? Светит солнце, небо ярко-голубое, с парой пушистых белых облачков. Наверное, мне стоит бояться, тем более вчера объявился Сет, но впервые за долгое время мой страх улетучился. Страх не за себя. Малакай не в курсе, что я борюсь за его душу, но незадолго до того, как я вышла, он прислал мне селфи. Видимо, сегодня у него достаточно сил, чтобы позволить Гарольду отвезти себя на террасу. Он сидел, закутанный в теплые одеяла, с дымящейся кружкой чая в руке, и улыбался. «Не падай духом! – значилось под фотографией. – И я тоже не буду. Мы с тобой отыщем еще множество сокровищ». Я смаргиваю слезы, потому что, хоть он этого еще не знает, мой брат сможет сдержать это обещание. Я отгоняю мысли о том, насколько ангел повлиял на то, что кулак, сжимающий мое сердце, разжался. Он не делает мне никаких одолжений, для него имеют значение только поиски.
– Розового джина тут нет. – Азраэль поднимает стаканчик повыше. – Хотя он бы подошел. Я не знал, что ты любишь, поэтому приготовил капучино плюс немного карамели и корицы. – Он встревоженно смотрит на меня: – Все нормально?
– Да, конечно. – Я забираю у него стакан и делаю глоток. Идеально. – Спасибо. Если так ты пытаешься помириться, то давай чаще ссориться.
– Я всегда считал себя миролюбивым ангелом, – заявляет он.
Убрав стаканчик от губ, я смотрю ему в лицо:
– Ты себя вообще в зеркало видел? В тебе вплоть до кончиков волос нет ничего миролюбивого.
– Ну, тебе виднее, – надувается он.
Быть не может, чтобы он на такое обиделся.
– Разве ты не Верховный главнокомандующий армией ангелов? Это что, миротворцы? Как «голубые каски» ООН? Вы флажками размахиваете или как?
