Ангел тихо смеется, потому что без него я бы, наверно, не выжила.
– С вампиром или горгульей тебе с таким крошечным оружием не справиться.
– Значит, гаргульи и вампиры? – Я стараюсь не показывать своего ужаса. – Еще какие-нибудь монстры есть?
– Если я сейчас начну их всех перечислять, мы тут никогда не закончим. Что именно ты ищешь?
– Письменные источники приблизительно такого же возраста, как «Корпус». Часто в одном временно́м отрезке использовались одинаковые методы шифровки. Если найдем другие тексты, в которых встречаются такие же куски с заглавными буквами, может, и на ключ тоже наткнемся. Тексты в «Корпусе» восходят к древним знаниям, поэтому я запросила труды Пифагора, Филолая и Зосимы. Греческие философы широко изучали магию, алхимию и астрологию и считали, что их понимание можно использовать для контакта с божественными силами. С тобой, например. – Я насмешливо смотрю на него. – Это я везучая, у меня все получилось и без вспомогательных средств. Круто же!
У ангела на губах расцветает улыбка, и я радуюсь, что смогла снова поднять ему настроение.
– Увидим, сколько ты еще будешь так думать. Атлантида была прекрасна. Магическое место, полное света и жизни. Главный остров представлял собой обширную равнину, в центре которой на горе возвышался храм жриц. Его построили из золота, серебра и орихалка. Знаешь, что это такое?
– Что-то вроде латуни. Сплав меди и цинка. Платон описывал его как блистающий огнем металл, который жители Атлантиды ценили почти как золото.
– Ну конечно, ты знаешь.
– И Скипетр света находился в храме?
– Жрицы и скипетр очень тщательно охранялись, – кивает он. – Вокруг храма стояли дворцы богов. Из центра острова к морю вели три канала. А этот центр, в свою очередь, также был окружен каналом. Дальше следовало кольцо земли, где располагали свои владения мы, ангелы, затем еще канал и еще земля, на которой жили джинны. На окраинах селились остальные бессмертные. Каждое кольцо и центр защищались высокой стеной. Мы считали, что Атлантида никогда не падет. Но я принес гибель нашей родине. В этом виноваты не только жажда власти и богатства Сета, как бы мне ни хотелось себя в этом убедить.
– Должен же ты был что-то сделать. – Я бережно вынимаю свиток из коробки. Азраэль больше ничего не говорит в свою защиту, и я меняю тему: – Записи, которые раньше входили в «Корпус», к сожалению, почти все утрачены. То есть самая интересная часть, которая состояла из заклинаний, магических практик и целебных рецептов. Я не удивлюсь, если окажется, что все они служили единственной цели – выяснить, как вернуть Атлантиду.
– Так и есть. Тот занимается этим на протяжении тысячелетий. Он до сих пор верит, что мы можем вернуться домой.
– И часто вы вместе тусуетесь? Ты и Тот? – спрашиваю я, стараясь говорить максимально безучастным тоном.
Азраэль скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула.
– Он не самый общительный парень. Хочешь с ним познакомиться?
– Необязательно. Мне хватает тех твоих друзей, с которыми я уже знакома. Особенно Энолы, она такая душка.
Ангел снова закрывается. Разговор с ним похож на полосу препятствий. К тому же я вечно наступаю на любимую мозоль.
– Она не настолько хорошо адаптировалась, как мы, – поясняет он. – Боги, ангелы и даже джинны вполне приспособились к человеческой жизни. Другим бессмертным созданиям не так повезло.
– Как горгульям? – выгибаю бровь я.
– Как горгульям, – подтверждает он.
Прежде чем я перехожу к новым вопросам, раздается громкий хлопок. Шум слышен где-то между стеллажами. Азраэль встает плавно и бесшумно.
– Я думал, мы одни.
– Я тоже так думала.
– Ты остаешься здесь.
Ангел выскальзывает из комнаты, и при этом его ступни едва касаются пола. Еще до того как я успеваю возразить, он скрывается между рядами полок. Я тихо вздыхаю. Будь он Малакаем, даже не подумал бы требовать подобное. Так тихо, как только могу, я крадусь вслед за ним. Впрочем, мне не удается ни увидеть его, ни даже услышать. Он действительно словно парит по проходам. Снова удар. На этот раз звучит как будто дальше, и кажется, что книги сыплются на пол. Жутко. Надо мной мигает свет, а лампа начинает гудеть. Пульс ускоряется, и, чтобы успокоить его, я делаю два глубоких вдоха и выдоха. Втягиваю в легкие типичный спертый воздух подвала. Он пахнет типографскими чернилами, старой кожей и застоявшимся воздухом. Какую бы технику ни применяли для вентиляции архивов, запах древних книг и пергамента все равно рано или поздно побеждает. Касаясь ладонью корешков книг, я осторожно шагаю вперед. Основные проходы хорошо освещены, однако, чем больше я приближаюсь к задней части архива, которую, по словам Мари, до сих пор не отремонтировали, тем мрачнее становится.
– Азраэль, – тихо зову я.
