— Почему ещё в библиотеке? — Королева упёрла руки в бока, словно учитель в гимназии, — пора объявлять о торжестве! Зал переполнен гостями, а вы оба нормально не одеты и не причёсаны! Что за братские посиделки?
— Уже идём, — король встал и повёл жену к лестнице. — Завтра договорим, — последнее предназначалось младшему брату.
Прижимая папку к груди, Хазард Астери смотрел в окно. Волнуемый ветром бархат майской ночи окутал Мидгар. Нестерпимо пахли цветы, в деннике ржали лошади. Ничто не омрачит праздник Её величества, никто не должен узнать о предателе. Тревога разожжёт в третьем сословии очаги недовольства и приведёт к бунту. Что это за король, который не ведает о шпионе в ближайшем окружении! Никогда династия Астери не была так слаба.
И, дай Нерот, не будет.
— Ирина Петровна, к вам можно?
— А, Ниночка, заходи. Выписалась с больничного?
— Сегодня.
— Хорошо. Как раз отчёт вчера начался. Больше не надо беспокоиться, кем тебя заменить.
Сидрова подписывала документы. Росчерки чёрного «Паркера» (подарка коллектива на позапрошлый новый год) появлялись на страницах со скоростью автомата-штамповщика. Сказывалась многолетняя практика на руководящих должностях.
— Присаживайся, где место найдёшь.
На время ремонта заместитель начальника переехала на цокольный этаж. Ранее закуток, вполовину меньше прежнего кабинета, служил пристанищем пропахших моющими средствами архивные бумаг и запчастей сломанных кресел. Стеллажи и детали завхоз выдвинул в коридор, тряпки, бутылки и порошки кое-как запихнул в шкафчик. С перекошенной дверцей.
Воняло отбеливателем и краской. Дыша через раз, Нина примостилась на краешке табурета. В спину упёрлись стопки справок и нераспечатанных писем. На улице бригада аварийной службы «Водоканала» грохотала перфоратором, шум проникал в помещение даже сквозь закрытые окна.
— Что случилось?
Ракитина передала свёрнутый в трубочку лист.
Надвинув очки на нос, Сидрова углубилась в чтение.
— Зачем тебе это надо? — разорванное на четыре части заявление упало в мусорную корзину, — что не так-то?
Нине показалось, что над головой опрокинули ведро ледяной воды.
— У вас хватает совести спрашивать? — охрипшим голосом спросила девушка.
— Три недели прошло, да и никто серьёзно не пострадал.
Нина стиснула ладони. Пальцы хрустнули, подбородок задрожал. Не поймёт Сидрова, не поймёт. Не её обуял дикий страх, когда поднялась на этаж и увидела отгороженный лентами коридор и чёрные стены. Не Ирину Петровну охватил кашель. Не начальница, задыхаясь, выбежала на лестницу!
— Через несколько минут я принесу новое. Сразу в отдел кадров.
Нина хотела встать, но была остановлена жестом Сидровой.
— Они не возьмут.
— Почему?
— Завтра прибывает комиссия из отделения. Думаешь, почему мы закрыли половину этажа и ремонт не начали? Пока не завершится расследование, твоё заявление никто не подпишет. А это процесс весьма небыстрый.
— Я могу обратиться в вышестоящие…
— Глупая, себе яму роешь. Хочешь, чтобы заподозрили в причастности к пожару?
— У вас нет оснований.
— Как и виновного, — ручкой женщина постукивала по документам, — наши руководители не поверили в короткое замыкание и полны решимости докопаться до сути. Повесят на тебя, как на козла отпущения. А кто примет на работу подозреваемую в преступлении?
— Это ваши домыслы.
Сидрова сняла очки.
— В общем, так. Уйдёшь до отъезда комиссии, получишь отвратительные рекомендации. Даю словно, ни в одну серьёзную организацию не устроишься. В утро пожара ты заходила ко мне в кабинет. Так? Так. Я могу «вспомнить» новые обстоятельства беседы и сообщить следователю. Понятно?
Нина молчала.
— Месяц. После иди на все четыре стороны.
— Вы жестокий человек.
— Скорее, ты веришь в розовые сказки. На что надеешься? На провидение? Счастливый случай? Олигарха в белом лимузине? Рисуешь картины, как он останавливает водителя, подходит к тебе и ведёт в роскошный ресторан? Разочарую: все преуспевающие бизнесмены встречаются только с женщинами своего круга, а таких, как ты, в упор не замечают. Не того поля ягода. Не зрелая, не сочная, а кислая и мелкая. Не та внешность, не та психология, не тот статус. Деточка, очнись, пока не выбросило на обочину. Хочешь спиться и в переходе милостыню просить? Выдающихся способностей у тебя нет, поэтому лучше придержи свои желания и иди клиентов принимай.
В дверь постучали.
— Ирина Петровна, можно вас отвлечь? — одетая в чёрное кружевное платье Кащеева прижимала к груди папку.
— Да, конечно. Клади на стол.
— Это важно.
— Ладно, давай сюда, — она покосилась на Ракитину, — тебя я больше не задерживаю. Иди и хорошо подумай.
Не о чем размышлять. Всё решилось в борьбе со смертью.
Пропустив коллегу, Нина протиснулась в коридор. Прикрыла дверь и шагнула было к лестнице, но услышала елейный голос Ольги Николаевны:
— Увольняться собралась?
— Попыталась, — скрипнула ручка, — останется. Я и не таких ломала.
— Всё равно до завершения расследования никого не отпустят.
— Что верно, то верно.
