— Всё, я побежала, — Ольга Николаевна торопливо надевала новую шубку. До пожала Кащеева носила серые меха, сейчас перешла на тёмно-коричневые.
Вслед за ней выбежала Марина, и Нина осталась один на один с компьютером. Будто в сговоре с коллегами техника отказалась работать. Программы зависли, системный блок протяжно загудел, а монитор вовсе погас. Благо, Нина успела сохранить файл и напечатать пояснительную записку. Куртку инспектор брать не стала, сумку захватила на всякий случай. Вдруг вернётся и увидит, что вещи разбросаны по полу? Квартиру перевернули вверх дном, что помешает залезть в кабинет? Замок на ладан дышит, любой мужчина плечом выбьет.
Коридор накрыла привычная тишина. В обед этажи вымирали, и Ракитиной казалось, что она ходит по заброшенному музею. Откроешь одну дверь и увидишь образцы техники начала девяностых, отворишь другую — попадёшь в царство вонючих бумаг, пропитанных плесенью и моющими средствами, и подумаешь о заброшенной с советских времён библиотеке. За третьей автоматизаторы свалили списанные запчасти и картриджи. Запах порошка и пластмассы чувствовался сквозь закрытую дверь.
Словно услышав мысли инспектора, из подсобки вышел Игорь Дмитриевич. В маске, резиновой шапочке и перчатках, придающих и без того смешному компьютерщику глупый вид.
— Добрый день, — он снял маску, — как вы себя чувствуете? После трудной пятницы? Приступов не было?
— Нет, — Ракитина улыбнулась, — я стараюсь не думать о странностях.
— Рад слышать. Приятно пообедать.
— Позже. Сейчас иду к Сидровой ответ на жалобу показывать.
— Я хотел забрать с подписи вчерашние документы и отдать новые, так что нам по пути. Подождёте полминуты?
— Да, хорошо.
Всё же не одной идти по вымершим коридорам спокойнее. Воспоминания о пожаре кольнули душу подобно иголке для вышивания бисером. Тонкой, но необычайно острой. Её легко сломать, но кончик не вытащить и пинцетом.
Держа папку, Рябинин закрыл кабинет, ключ убрал в карман.
— Сегодня было что-нибудь странное?
— Нет.
Они спускались о лестнице. Сквозь открытые окна в здание проникал несвойственный марту тёплый воздух, раскрашенный чириканьем птиц. Яркое, словно лепестки незабудки, небо казалось бесконечным.
— Признаться, я надеюсь сменить работу и забыть о кошмарах, — глубоко вдохнула девушка, — это не для меня. Я не готова искать древние сокровища.
— Думаете, я хотел в это ввязываться? Слушать разного рода угрозы и пресекать слежку? Всё решил тот, кто разбил Скипетр на осколки и «привязал» к нам.
Нина вспомнила вечер в кабинете автоматизации.
— Что вы увидели в пятницу? У вас кровь с носа тогда потекла.
Рябинин прислушался: в коридоре царила тишина.
— Я знаю, как собрать артефакт.
— Это… хорошо, да?
Игорь Дмитриевич рассмеялся.
— Подождать за дверью, пока Сидрова прочтёт?
— Не надо. И так у неё мысли не те.
— Тогда до встречи.
В цоколе пахло сырой ветошью и отбеливателем. Перед уходом уборщицы вешали на водопроводные трубы тряпки, рядом оставляли щётки. Как заместитель начальника не задыхалась от плесенной вони, гадала половина управления. Особо рьяные коллеги предлагали поменяться кабинетами или собрать денег на кондиционер последней модели, но Ирина Петровна предпочла «не портить подвал». Надеялась, что вода и грязь отпугнут жалобщиков. Те не захотят пачкаться и сменят гнев на милость, войдут в положение бедствовавшего фонда.
Стол Сидровой пустовал. Зато девушка услышала, как та ищет что-то в холодильнике, стоящем за опорной колонной.
— К вам можно? — в ответ послышалось мычание, словно женщина жевала бутерброд, — я оставлю ответ на жалобу.
— Не спеши. Любое письмо надо перечитать пять-шесть раз и вычеркнуть лишнее.
Хлеб с колбасой доедал Веснин.
Ирины Петровны в кабинете не было. Нина попятилась к двери, но выход отрезал технарь из комиссии. Прислонился к створке и сложил на груди волосатые руки. Довольная ухмылка не предвещала ничего хорошего.
— Ваш заместитель начальника любезно предложила место для разговора.
В костюме цвета спелого каштана и золотистой рубашке глава комиссии походил на короля в день восхождения на престол. Нина прикусила губу. Алчный блеск в почти чёрных глазах, демонстрирующая полное превосходство улыбка — кто приехал из отделения? Пятничные страхи ожили и скрутились в сердце девушки в тугой узел.
— Мы уже беседовали, — осторожно произнесла инспектор.
— Вы солгали. Прикинулись простушкой и обманули меня. Покажите его.
— Я не понимаю.
— Достаточно, — в голосе прорезалась сталь, — вытащи осколок!
— Нет.
Ракитина сжала губы. Вспомнились слова Рябинина: песочные часы не отнять силой, только получить в дар. Значит, Веснин любой ценой хочет заставить подчинённую отдать брелок. Обличённому властью человеку проще всего надавить на другого психологически. Накричать, унизить, надавить на жалость — неважно.
Девушка мысленно собрала волю в кулак. Олегу или Игорю Дмитриевичу она бы подарила маховик; проходимец, разоривший её квартиру, останется с носом.
— Я могу распотрошить твою сумку и забрать. После сорвать одежду и прилюдно унизить. Этого хочешь?
— Ложь, — твёрдо произнесла инспектор.
Веснин доел бутерброд.
