Впервые Хэлли увидела Говарда на показе фильма “Ад в поднебесье”[11]. Ее сестра, услышав об этом, вслух высказала свои сомнения: а можно ли рассчитывать на счастливое будущее с человеком, с которым познакомилась на фильме-катастрофе? Но в ту пору Хэлли не хотелось быть чересчур разборчивой. Она прожила в Дублине всего-то три недели — недостаточно долго, чтобы перестать все время теряться на приводящих в бешенство, вечно меняющих названия улицах, но достаточно долго, чтобы избавиться от многих иллюзий относительно этого города; достаточно долго и для того, чтобы, внеся депозит и арендную плату за первый месяц в съемной квартире, расстаться с большей частью привезенных денег и решительно урезать время, отведенное на самоанализ и поиски себя. Тот день она провела в интернет-кафе, неохотно обновляя свое резюме; она ни с кем не разговаривала со вчерашнего вечера, когда у нее произошла немного неестественная беседа с китайцем, разносчиком пиццы, о его родной провинции Юньнань. Когда она увидела афишу “Ада в поднебесье”, фильма, который они вместе с Зефир смотрели, наверное, раз двадцать, ей показалось, будто она встретила старого друга. Она пошла в кино и в течение трех часов согревалась знакомым пламенем — картинами рушащейся архитектуры и задыхающихся постояльцев отеля; она оставалась сидеть до тех пор, пока уборщики не начали подметать пол вокруг ее ног.
Стоя на тротуаре на выходе из кинотеатра, она развернула карту города и уже начала выискивать какое-нибудь место, где можно было бы провести следующие часа два, как вдруг мимо промчалось такси и выбило карту у нее из рук. Карта взметнулась в воздух, а потом спланировала прямо на грудь мужчине, который как раз выходил из кинотеатра. Хэлли зарделась от смущения, а потом заметила, что этот мужчина — он в этот момент в замешательстве силился выпутаться из облепившего его двухмерного изображения города, так что казалось, будто он сам как-то вырос из карты, — по-своему привлекателен.
(“Чем именно привлекателен?” — спрашивала ее потом Зефир. “Чем-то ирландским”, — отвечала ей Хэлли; под этими словами она имела в виду целый ряд каких-то трудно определимых черт — бледная кожа, мышиного цвета волосы, общее впечатление нездоровья, — которые, объединившись, непостижимым образом создают мощный романтический эффект.)
Мужчина поглядел направо и налево, а потом увидел ее — ежащуюся от холода на другой стороне мощенной булыжником улицы.
— Это, наверное, ваша, — сказал он, вручая ей неправильно сложенную карту.
— Спасибо, — сказала она. — Извините.
— Я, кажется, видел вас в кинотеатре?
Она неопределенно кивнула, поправляя волосы.
— Я вас заметил, потому что вы там оставались до конца. Большинство людей вскакивают с мест, как только появляются субтитры. Я никогда не мог понять — куда они так торопятся?
— Это понять трудно, — согласилась Хэлли.
— Да, — сказал мужчина, в задумчивости скривив губы. Разговор подошел к своему естественному завершению, и она поняла: он раздумывает — прекратить его на этом, сохранив совершенство формы короткого диалога, или рискнуть нарушить это совершенство, попытавшись продвинуть его на новую стадию; сама она надеялась, что он выберет второй вариант.
— Вы не из Дублина, верно? — спросил он.
— Конечно, раз хожу с картой, — ответила она, а потом, спохватившись, что такой ответ мог показаться колкостью, добавила: — Я из Соединенных Штатов. Родилась я в Калифорнии, но сейчас приехала из Нью-Йорка. А вы?
— Я отсюда, — он махнул рукой на окрестные улицы. — Так что вы искали на карте?
— М-м, — задумалась она. Не желая выдавать невеселую правду — а именно, что она искала там просто какое-нибудь место, какое угодно, — она плотно зажмурила глаза и попыталась вспомнить хоть один из треугольничков на туристической карте Дублина. — Ах да, музей! — Должен же здесь быть музей.
— Ах да, — отозвался он. — Знаете, я там не бывал с тех пор, как он переехал. Но я вам покажу, где музей. Это недалеко.
Он повернулся, жестом пригласив следовать за ним, и она пошла вниз, к причалам, к суматохе грузовиков, автобусных остановок и чаек. Он указал на другой берег, куда-то вверх по течению реки.
— Отсюда до музея полчаса, — сказал он. — Хотя, мне кажется, он скоро уже закроется.
— О!
Хэлли взвесила возможности. Он был ее ровесником и не казался психом; было бы мило побеседовать с кем-то не о доставке пиццы, а о чем-нибудь поинтересней.
— Ну хорошо, а можно где-нибудь неподалеку чего-нибудь выпить?
— В моем городе с этим проблем нет, — ответил он.
