Но мальчишки уже весело болтают о том, какие именно им нужны фейерверки и сколько:
— Шутихи! Ракеты! Четвертушки!
— Ладно, ладно, — говорит Барри. — Ваша взяла. Хотите фейерверки — будут вам фейерверки. Но только придется подождать до завтра. Вот что мы сделаем. Вы сейчас отдадите нам таблетки для наших опытов, а потом, завтра, мы будем ждать вас здесь же, в это же время, на этом же месте, с фейерверками.
— Ха-ха-ха! — смеется Оскар — действительно смеется! — Нет уж.
Барри издает какой-то звук сквозь зубы (
— Куда это убежал твой приятель? — спрашивает Оскар. Карл ничего не отвечает, просто стоит сложив руки, с таким видом, будто знает, в чем дело.
— А что это у вас за научные опыты такие? — спрашивает тот белолицый мальчишка, Рори.
— Заткни-ка пасть, — говорит ему Карл.
Он всматривается в сумерки: уже сгущается вечерняя темнота. А вдруг Барри уже не вернется? А вдруг он один, без него, решил встретиться с Леденцом? Все это просто фокус, он нарочно подговорил эту малышню, а сам…
Запыхавшийся Барри вваливается обратно в укрытие. В руке у него полиэтиленовый пакет.
— Вот фейерверки, — говорит он.
Тут есть самые разные: и “Черные дыры”, и “Морячки”, и “Бомбы-пауки”, и другие. Барри раскладывает их на земле веером.
— Все сразу брать нельзя, — говорит он, совсем как папаша в магазине. — Выбирайте себе каждый по три штуки.
Мальчишки замирают и шепчут друг другу разные названия.
— Сегодня, засранцы. И сначала давайте сюда ваши таблетки.
Они передают ему таблетки, даже не задумавшись: у белолицего мальчишки они в коробочке из-под шоколадного драже, а у Оскара завернуты в старую липкую пленку, пахнущую бутербродами. Барри пересыпает таблетки в трубочку Моргана Беллами. Потом он кивает, и оба малыша поскорее хватают фейерверки, пока он не передумал.
Теперь Карл и Барри торопятся обратно, прыгая по насыпям. Вязкая грязь под ногами уже начинает затвердевать от холода, трава и деревья совсем темные, как будто ночь начинает расползаться снизу.
— Где ты взял всю эту фигню? — спрашивает Карл.
— На ярмарке фейерверков.
Барри загадочно улыбается. Он снова доволен. На ходу он говорит Карлу, что вот — лишнее доказательство того, что у всего есть своя цена, и часто эта цена оказывается ниже, чем ожидаешь. Но он не дает Карлу нести таблетки и вообще прикасаться к ним.
На задворках пончиковой “У Эда” лампы не горят. Вначале Карл видит лишь зажженные кончики их сигарет. Потом из темноты проступают лица. Там их пять: Леденец, Курчавая и еще три девицы. Они болтают, подражая американкам, и размахивают своими “мальборо-лайт”. Странно видеть их здесь, среди сорняков, жестянок и сломанных магазинных тележек. Башня, будто исполинское каменное лицо, глазеет сверху на неопрятные деревья и кусты. Но настоящих наблюдателей здесь нет.
— Добрый вечер, дамы! — говорит Барри так, словно все происходящее совершенно обычно, как будто он только что подошел к их столику в “Л-А Найтс”.
Они смотрят на него, не говоря ни слова, и, когда мальчишки подходят ближе, три новенькие жмутся плотнее друг к другу, переводя взгляд с Барри на Карла и обратно.
— Вы же должны были еще полчаса назад явиться, а? — голос у Курчавой недовольный.
Леденец, выше всех остальных, смотрит прямо на Карла. Он чувствует, как шевелится член у него в штанах.
— Да у нас небольшая заминка с торговцами вышла, — объясняет Барри.
— А я думала, эти таблетки врач тебе самому прописал, — говорит Курчавая.
Барри не знает, что ответить на это, и просто улыбается. Новенькие девчонки строят недовольные физиономии, как будто Карл и Барри — просто парочка подонков.
— Ну так что? Будем сделку заключать или нет? — говорит Барри.
Он вынимает оранжевую прозрачную трубочку и протягивает ее девчонкам — таким жестом, каким протягивают еду бродячей кошке. Пожав плечами, Курчавая подходит ближе, за ней подтягиваются и остальные. Но Леденец так и остается стоять с краю и глядит на Карла, который стоит на шухере у прохода, ведущего к дороге.
— Они специально разработаны врачами, учеными, — рассказывает Барри новеньким.
— Я читала о них в “Мари-Клэр”, — говорит одна из девиц. — Они притупляют чувство голода.
— Точно, — говорит Барри. — В Голливуде все на них сидят.
— А сколько они стоят? — спрашивает другая девица.
— По три евро каждая, — отвечает Барри. — Или десять — за двадцать.
— Еще вчера ты собирался продать нам пять штук за пять евро, — говорит Курчавая.
Барри пожимает плечами.
— Предложение и спрос, — говорит он. — Я не контролирую рынок. Если не хотите, продам их девчонкам из Алекс — они говорили, что возьмут всю партию.
— Ну конечно, — саркастически фыркает Курчавая, но другие девицы уже достают из сумочек кошельки, украшенные мультяшными котами и блестящими цветами.
