— Меня сегодня стошнило, — говоришь ты.
— Стошнило?
— Ну да. Прямо на уроке.
— Ты что-то не то съел?
— Не думаю.
— Наверно, микроба проглотил. А как сейчас себя чувствуешь?
— Нормально.
— Голос у тебя не очень.
— Мне пришлось сходить к медсестре.
— И что она сказала?
— Отправила меня в постель. Сказала, что завтра мне нельзя идти на тренировку.
— Ты пропустишь тренировку?
— Да.
— М-м-м.
За этой лоскутной мешаниной из телепап ты слышишь: он не знает, что сказать. Отец не любит говорить по телефону: кажется, чем дольше он говорит, тем сильнее истончается эта мешанина и тем больше невысказанного прорывается сквозь эти прорехи.
— Да, неприятная новость. Ну, ты там поосторожнее, герой, посмотрим, как оно дальше будет.
— Ладно. — Ты делаешь паузу, а потом спрашиваешь — так, как будто тебе это только что пришло в голову: — А мама далеко?
— Мама? — переспрашивает отец, словно речь зашла о какой-то соседке, которая давным-давно переехала.
— Да.
Опять небольшая заминка. Потом отец говорит:
— Знаешь, спортсмен, я думаю, она сейчас вздремнуть прилегла. Подожди-ка, я схожу проверю. — Он откладывает телефон, и ты слышишь, как он идет проверять: открывает дверь кухни, сгоняет с порога Догли, зовет маму по имени, а потом топает обратно к телефону, чтобы дать тебе ответ, который ты уже ожидаешь услышать: — Да, она только что прилегла отдохнуть, Дэнни. Лучше ее не будить. Может, она сама тебе завтра позвонит. — И на этом обещании он умолкает, будто ждет, что ты сам закруглишь разговор.
Ты играешь с отцом в какую-то игру. В этой игре много правил, кажется бесконечное количество правил, они повсюду, будто рыбные косточки или инфракрасные лучи. Однако самое главное правило — никогда ни словом не упоминать о самой игре: нужно действовать так, словно никакой игры не существует, даже если вы оба прекрасно знаете, что другой тоже в нее играет; нужно вести себя спокойно, так, как будто все нормально, а если ты не можешь вспомнить, что такое “вести себя нормально”, тогда нужно превращаться в телепапу и телесына.
Ну, примерно этого от тебя ожидают. Только сегодня вечером что-то разладилось и ты не можешь играть по правилам.
— Я тут подумал…
— Что?
Ты понимаешь, что не скажешь этого. И говоришь что-то другое.
— Я подумал… А вы решили что-нибудь насчет середины семестра?
— О… Знаешь, у нас пока не было случая об этом поговорить, дружок. В последнее время все немного вверх дном. Но думаю, все будет в порядке. Чтоб не сглазить.
— О, — говоришь ты.
Ты подходишь к окну и дотрагиваешься до занавески, будто надеешься, что она обладает волшебными чарами.
— Эм-м… — мычишь ты и делаешь глубокий вдох. Ты правда сейчас это скажешь? Правда? — Как ты думаешь, мне можно приехать домой на эти выходные?
— На эти выходные? — Отец не понимает. — Что ты хочешь сказать, герой?
— Я просто подумал… — Ты со стыдом слышишь, как дрожит у тебя голос — это же против правил! — Ну, меня же сегодня вырвало, и я подумал: совсем хорошо было бы оказаться дома в выходные…
— М-м-м… — За этим “лоскутным” голосом ты слышишь, как отец кричит:
— Знаю, но… — Такое чувство, что твое горло забивается пеплом и опилками.
— Да, конечно, тебя стошнило, но… Понимаешь, я не уверен, что это такая уж хорошая идея.
— Ну пожалуйста! — Ты рыдаешь, глотая слезы и большие комки слизи.
Отец делает вид, что не слышит:
— Знаешь, думаю, лучше всего, если мы будем придерживаться прежнего плана, ладно? Мы оба действительно очень хотим повидать тебя в середине семестра, и я уверен — я почти на девяносто девять процентов уверен, — что если мы будем придерживаться прежнего плана, все будет прекрасно. А середина семестра — ведь это совсем скоро, через две недели, верно? Разве не так?
Ты не в силах ничего ответить. Поэтому отец продолжает говорить:
— Твоя мама локти себе будет кусать, что не поговорила с тобой сегодня. Она очень волнуется из-за твоих следующих соревнований, нам обоим очень жаль, что мы не смогли прийти в субботу, но в следующий раз — точно, она уже решила, и доктор Гульбенкян считает, что тут мы обязательно прорвемся вперед, так что постучи по дереву и продолжай тренироваться, ну а в ноябре мы — да, мы… — Тут у него заканчиваются слова, и он просто ждет, когда ты прекратишь всхлипывать. — Ты как — в порядке, Дэнни?
— Да, — кое-как, запинаясь, выговариваешь ты.
— Ну вот и славно, — говорит отец. — Ну, давай ты теперь немного отдохнешь, хорошо?
— Да, наверно.
— Ладно. Скоро созвонимся, герой. Скучаем по тебе.
