Они вынули скрепки из старой тетрадки и начали делать из страниц самолетики. Когда их накопилось достаточно много, они облили их жидкостью для зажигалок. Потом Карл спустился по водосточной трубе и вылил остатки в мусорный бак напротив черного хода пончикового кафе. Поджег бумажку и бросил ее внутрь. Из бака раздалось
Ему все-таки пришлось уйти внутрь, чтобы вызвать полицию, и они успели спрыгнуть и спрятаться на автостоянке. А когда полиция уехала, они вышли из укрытия и опять залезли на крышу. Небо было темно-синим, а пончиковая вывеска казалась огромным широко открытым ртом — таким ртом, у которого нет лица, — или, может быть, лицом ему служит весь мир? Под ним половина тела Лори оказалась розовой. Деревья почти бесследно растворились в темноте. Ее раскрытый рот, ее белый лифчик. Таблетки в кармане ее пальто, ее губы, проглатывающие его рот, она забыла остановить его пальцы, которые уже расстегивают ее джинсы и скользят вниз, в… Тут зазвонил ее телефон; мелодией для звонка у нее служит песня Бетани — про то, как она стоит в раздевалке, а учитель подсматривает за ней сквозь дырочку в стене. Она кладет руку на запястье Карла.
Привет, папочка. Нет, я у Джанин. Нет, мы смотрим телек. Только я и Джанин.
Костяшки его пальцев — у молнии ее джинсов. Карл боится вздохнуть.
Нет! Папочка, здесь нет мальчиков. Нет, не надо — мама Джанин подбросит меня до дома. Целую, пока.
Она вытащила его руку и отдала ему обратно — с деланной улыбкой, будто стюардесса, которая принесла тебе дополнительное блюдо. Я, пожалуй, домой пойду, сказала она.
Ладно, сказал он.
Лорелгунья.
Девушка на лестнице уже совсем голая, в одних чулках. Она просовывает блестящие влажные пальцы себе между ног и смотрит на Карла. А рядом с ней, на экране телефона Моргана Беллами, появляется и пропадает, как волна, одетая Лори. Если бы только знать, как перенести ее лицо из телефона и приставить той девушке из компьютера! Какой-нибудь ботаник наверняка сумел бы это сделать. А Карл не умеет, и ему приходится все время смотреть то в компьютер, то на телефон, как будто он мысленно переносит лицо Лори и пытается приклеить его к чужому телу, так что волны черных волос перемешиваются, а леденцовые губки Лори превращаются во влажный блеск на пальцах той девушки с лестницы, — а Карл уже стоит над ней и кричит: Лучше делай, что я велю!!! Нет, нет, Карл! Она прячет лицо за влажной рукой. Карл заносит кулак. Ах вот как, значит, ты любишь кулаки??!!!!
— …развод! — кричит мама Карла и с шумом поднимается по лестнице.
Карл запихивает в штаны свой член, застегивается, и на экране компьютера появляется страница “ЗАБАВНЫЕ ФАКТЫ О НИДЕРЛАНДАХ”!
— Я подам на развод, голубчик, и вышвырну тебя отсюда! — Мать остановилась прямо напротив Карловой двери и кричит вниз, будто забивает гвозди в доску. — И желаю твоим потаскушкам… большого карьерного роста!
— Да я сначала тебя в психушку сдам, дура! — раздается снизу голос отца. — Ни один судья во всей округе не примет твою сторону, стерва сумасшедшая…
Слышно, как на лестничной площадке мать Карла падает на пол: этим обычно все и заканчивается, когда они ссорятся.
— Почему ты, — рыдает она, и ее слова сливаются с щелканьем зажигалки: она пытается закурить сигарету, — почему ты просто не уйдешь и не оставишь меня и моего сына в покое? Почему ты не уйдешь раз и навсегда, так чтобы мы могли жить хоть чуточку достойно?
— А я тебе скажу почему! Потому что я боюсь, что ты сожжешь этот чертов дом, мой дом! “Достойно”! Если бы ты имела хоть малейшее представление о том, что такое достоинство, ты бы разок посмотрела на себя…
Карл сидит у себя, в голове у него горячо, он пялится в учебник. Слияние двух городов в единый урбанизированный массив называется ______.
Мать снова вопит, и раздается стук чего-то обо что-то другое, — наверное, она швырнула в отца туфлю.
— Ты невменяемая! — кричит отец. — Невменяемая!
Хлопает дверь ее спальни, и в ту же секунду телефон Карла издает сигнал о новом сообщении.
Хрен тебе, сучка!
