— Совсем как мать Денниса, — вставляет Марио, который решил отомстить за клевету про муравья, — она тоже извивается и вибрирует на своем вибраторе, потому что она знаменитая шлюха, и к тому же десятимерная, потому что она толстая сучка.
— Очень верное описание, — холодно замечает Деннис. Марио промазал — он совсем забыл, что Деннис терпеть не может свою мачеху, поэтому его такими оскорблениями не проймешь…
— Погоди, а что это за струны такие? — спрашивает Джефф.
У Рупрехта начинает слегка подергиваться бровь.
— Ну, если помнишь, я об этом говорил пару минут назад.
— Ах да! Это такие крошечные частички энергии, из которых все и состоит?
— Правильно.
— Но, Рупрехт, подожди! Ведь все состоит не из струн, а из атомов! Мы же это проходили по естествознанию.
— Да, ну а атомы из чего состоят?
— Откуда я знаю, из чего они состоят?
— Ну так вот, я тебе и говорю: они состоят из этих маленьких струн.
— Но разве ты сам не говорил, что эти струны находятся в другом измерении?
— Да, Рупрехт, как же они могут быть тут, у нас, если на самом деле они — в другом измерении?
Рупрехт громко прокашливается:
— Они существуют в десяти измерениях. Просто десять — это число, которое с точки зрения математики необходимо для того, чтобы теория имела смысл. Они вибрируют на разных частотах, и, в зависимости от той частоты, на какой они вибрируют, получаются разные виды частиц. Ну, то же самое происходит, когда дергаешь за скрипичную струну, — получаются ведь разные ноты: до, ре, ми…
— Фа, — подсказывает Джефф.
— Да, фа…
— Соль…
— Вот точно так же струна, вибрирующая на одной частоте, даст, предположим, кварк, а струна, вибрирующая на другой частоте, даст фотон. Это такая частица света. Вся природа состоит из музыкальных нот, которые разыгрываются на этой суперструне, так что Вселенная — это нечто вроде симфонии.
— Ого… — Джефф с удивлением смотрит на собственную руку, как будто ожидает — теперь, когда покров тайны с нее сдернут, — что она зазвучит как колокол или как флейта.
— Но подожди — ты же говорил, что существует одиннадцать измерений! — вспоминает Виктор Хироу.
— Верно. Главным камнем преткновения для теории струн стал Большой взрыв. Как и все предыдущие теории, теория струн дала сбой, как только речь зашла о первых мгновениях существования Вселенной. Какой прок от новой теории, если она не способна решить старую проблему?
Джефф и Виктор соглашаются, что никакого.
— Зато, когда добавили одиннадцатое измерение, все изменилось. Теория уже перестала давать сбои. Однако вместо того чтобы просто найти объяснение для нашей Вселенной, ученые получили модель целого океана вселенных.
— Ну и дела, — говорит Джефф.
— Хотел бы я попасть в одиннадцатое измерение, — уныло замечает Деннис. — С каким-нибудь порно.
— Опиши мне ее еще раз, а?
Тем временем Скиппи сидит у телескопа с Титчем Фицпатриком. Пока Рупрехт разглагольствует на ученые темы, Скиппи безостановочно сыплет драгоценными деталями, которые ему запомнились за те несколько раз, что он любовался Девушкой с Фрисби. Оторвавшись от окуляра, Титч глядит влево, приставив палец к подбородку, хмурится и кивает:
— М-м-м…
