— Значит, они жили в могильниках? — спрашивает Невилл Неллиган, который уже сам не знает — он просто-напросто растягивает посторонний разговор или действительно заинтересован.
— Они жили в земляных укреплениях возле рек, под некоторыми деревьями, в подводных пещерах. А еще они жили в могильных курганах, которыми была усеяна вся земля. Изначально само слово
Может быть, виновата хмурая погода, этот унылый ветер и костяной треск падающих листьев за окном, или, может быть, все перевозбуждены из-за близости долгожданной дискотеки, — но все эти истории обретают жутковатую осязаемость: их будто кожей чувствуешь — как вызывающий дрожь траурный туман, который стелется в воздухе.
— Но раз они жили в погребальных курганах, — говорит Джефф, будто не верит своим ушам, — значит, они были возвращенными из мертвых… вампирами, зомби?
— Боги, феи, духи — все они вперемешку населяли Потусторонний мир, — говорит учительница. — Возможно, первоначально легенды о феях возникали как истории о том, как мертвецы живут после смерти, как пируют в своих покоях. Или, возможно, это была попытка объяснить, что произошло с предыдущей, докельтской цивилизацией, которая давно исчезла. Но главное — это то, что в пору Самайна все эти странные существа, которые жили бок о бок с нами, но которых мы почти никогда не видели, ненадолго становились видимыми и свободно бродили по земле.
— А куда они потом делись? — спрашивает Винс Бейли.
— Куда кто делся?
— Ну, эти боги, или феи, или кто они такие были?
— Не знаю… — Очевидно, мисс Ни Риайн сама об этом не задумывалась.
— Может, на них метеорит упал, — живо вставляет Найелл Хенаген. — Как на динозавров!
—
— Джефф, я тебе уже сто раз делала замечания за этот голос!
— Извините.
— Так или иначе, все это нисколько не помогает понять нам
Мисс Ни Риайн снова переключает внимание на учебник — но в эту секунду как раз звенит звонок. Все, занятия кончились! Мальчишки вскакивают из-за парт; учительница грустно улыбается, поняв, что ее опять провели.
— Ну хорошо. Желаю вам приятно провести каникулы. И повеселиться сегодня на танцах.
— Счастливого Хэллоуина, мисс!
— Счастливого Хэллоуина!
— Джефф, опять ты…
Она умолкает: Джефф уже выбежал из класса…
К четырем часам школа полностью опустела — если не считать небольшого стада, которое снует между кабинетом изобразительных искусств и спортзалом, перетаскивая выкрашенные в черный цвет сети, черепа из папье-маше и частично выпотрошенные тыквы с ножами, еще торчащими из боков. Или она только кажется опустевшей; за этой внешней пустотой стонет воздух, насыщенный ожиданием: тишина кричит, пространство дрожит, переполненное такими лихорадочными и яркими долгожданными фантазиями, что кажется, они вот-вот обретут плоть в этих обезлюдевших коридорах и холлах. Тем временем над старым каменным кампусом собираются хмурые серые тучи — тяжелые, гремящие собственной накопленной энергией.
А наверху, в Башне, хотя солнце еще не совсем зашло — и хотя, конечно же, для остального мира оно официально не заходит еще пять дней подряд, — Хэллоуин уже идет полным ходом. Комната отдыха для младших классов кишит привидениями в простынях, вампирами с пластмассовыми клыками, румяными Осамами Бен Ладенами и закутанными в мантии джедаями. Чудовище Франкенштейна рисует синяки и кровоподтеки на Викторе Хироу (мертвеце); две не до конца запеленатые мумии ссорятся из-за последнего рулона туалетной бумаги; Алый Первоцвет вместе с Зеленым Гоблином вынашивают планы купить выпивки по поддельным документам старшего брата Гоблина. То там, то сям пансионеры постарше, ожидающие, когда за ними заедут, чтобы увезти домой, поглядывают на это свысока и отпускают саркастические замечания. Но ребята их почти не слышат — они слишком увлечены своим делом и своими костюмами, в которых они чувствуют себя как дома.
