Скиппи умирает полностью

Он нагибается, и Скиппи подплывает к нему. Тренеру больно так наклоняться — это видно по тому, как он закатывает глаза.

Ты в последнее время много занятий пропустил.

Извините, тренер, я болел. У меня есть справка.

Справки — это очень хорошо, но тебе ведь придется как-то наверстывать упущенное. Соревнования всего через две недели после каникул, помнишь? Там будут выступать всякие хорошие школы. А у тебя в последнее время показатели не очень-то.

Да, тренер.

Мне правда очень хочется взять тебя в команду, Дэниел, но мне нужно будет увидеть заметные успехи, когда ты вернешься.

Хорошо, тренер.

Ты поедешь домой на каникулы?

Да.

Там есть хороший бассейн?.. Эй, ты куда опять, Раш?

Да, там есть бассейн, а еще я плаваю в море.

Понятно. Это хорошо. Что ж, постарайся как можно больше тренироваться во время каникул, договорились?

Договорились, тренер.

Вот и отлично. Тренер поджимает губы. Лицо у него морщинистое, а глаза прозрачно-голубые, будто бассейн, ожидающий, когда кто-нибудь в него нырнет. Дэниел, у тебя все в порядке? В последнее время у меня такое впечатление, что тебя что-то беспокоит.

Нет, тренер, ничего.

Ты уверен? Эта твоя… болезнь — она прошла?

Да, совершенно прошла.

Ладно. Глаза, не моргая, прощупывают его насквозь. Я просто хочу, чтобы ты знал: если тебя что-то тревожит, можешь приходить ко мне — и мы поговорим об этом. Для этого я к вам и приставлен. Можешь мне доверять, все останется между нами.

Спасибо, тренер.

Я же не какой-нибудь старикан. Я твой тренер. И я забочусь о своих мальчишках.

Я знаю, учитель. Но у меня все в порядке.

Хорошо. Ты хочешь поскорее увидеться с родителями, верно?

Конечно.

Как у них дела?

Отлично.

Как твоя мама?

Отлично.

Рука тренера на его плече. Передай им от меня сердечный привет, ладно? Они должны гордиться тобой. Передай им это от меня. Он поднимается.

Хорошо, передам.

И не забудь — тренируйся изо всех сил! Я хочу, чтобы ты попал в этот автобус до Голуэя.

Ладно.

Но тренер уже отвернулся и уже свистит Сидхарте Найленду, который прыгает, размахивая плавками. А в мелководной части бассейна Дуэйн Греан кричит: мои шорты! мои шорты!

Пар густо клубится и плывет над водой. Но тебе кажется, что он ледяной на ощупь.

Мисс Ни Риайн, несмотря на свои далеко не молодые годы, странную коническую форму грудей и личико, которое — из-за тонального крема — кажется ирисочным, пользовалась в Сибруке славой красотки номер один и была предметом увлечения немалого числа учеников; разумеется, это кое-что говорит о природе самого влечения и его поразительной готовности работать с подручными материалами. Однако со времени появления мисс Макинтайр эта отдельно взятая иллюзия рассеялась, и теперь ирландский язык — всего-навсего очередной скучный урок, который нужно как-то отсиживать.

Впрочем, есть способы облегчить этот процесс. Посередине скучного ряда диалогов в Modh Coinníollach — печально знаменитом своей сложностью условном наклонении в гэльском языке — Кейси Эллингтон поднимает руку:

— Мисс?

— Да, Кейси?

— Я слышал от кого-то, будто Хэллоуин на самом деле зародился в Ирландии, — говорит Кейси, озадаченно наморщив лоб. — Неужели это правда? Не может быть!

Имя ученика, который первым обнаружил, что мисс Ни Риайн когда-то защитила диплом по ирландскому фольклору, предано забвению, но начатое им достохвальное дело живо по сей день. Если ловко направить разговор в нужное русло, то порой один умело заданный вопрос способен сожрать подчистую целый урок.

Кейси Эллингтон узнает, что Хэллоуин — это прямой потомок кельтского обряда Самайн. В старину Самайн, также известный как Feile Moingfhinne — Торжество Белой богини, — был одним из крупнейших празднеств. Он проводился в конце октября и знаменовал собой окончание пастушеского года и начало нового: это была заколдованная пора, когда раскрывались врата между этим миром и Потусторонним, и на земле принимались хозяйничать различные древние силы.

На этот раз руку тянет Митчелл Гоган:

— А что это за Потусторонний мир?

— Ирландский фольклор изобилует сказаниями о загадочном сверхъестественном народе ши, — рассказывает мисс Ни Риайн. — Ши населяли иной мир, который помещался там же, где и наш мир, только оставался невидимым для людей. Слово ши обычно переводят как фея или эльф, — тут все старательно подавляют хихиканье, чтобы отступление ни в коем случае не сделалось короче, — но у этих фей или эльфов не было ни симпатичных крылышек, ни розовых платьиц, они не порхали вокруг цветов. Нет, они превосходили ростом людей и славились своей жестокостью. Они ослепляли людей, крали новорожденных младенцев, заколдовывали целые стада так, что скотина переставала есть и умирала с голоду, — и все это просто ради забавы. Считалось дурным предзнаменованием даже упоминать о них вслух. Накануне Самайна все огни гасили, а все входы в могильники, где, согласно поверьям, они жили, оставлялись открытыми до утренних петушиных криков.