Она чувствовала, как сквозь гнев пробивается новая волна отчаяния. Максимка был так близок и так недоступен. Эта магия Ольги казалась ей мерзкой насмешкой, неописуемой подлостью. К горлу подкатил горький комок, Алина с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться.
Натянула на ладони рукавицы, взмолилась:
– Господи, помоги!
Задержала дыхание, мысленно досчитала до трех и потянулась к сыну. Руки обожгло. Алина завыла сквозь стиснутые зубы, но решила терпеть до последнего. Внушила себе, что стоит лишь коснуться сына, и магия рассеется. Боль раскаленными иглами вонзалась в пальцы, ладони, запястья и ползла выше к предплечьям. Рукавицы были абсолютно бесполезны. Иллюзорная преграда оказалась слишком крепка, и уже на грани потери сознания Алина сдалась, отступила, сорвала рукавицы. Хотелось кричать, выплеснуть наружу злость, хотелось ломать стулья о стены, крушить всю мебель в этом проклятом доме…
И ей стоило больших усилий, чтобы взять себя в руки.
«Спокойно! – мысленно твердила она. – Спокойно, спокойно!..»
У нее еще хватало здравого смысла, чтобы сознавать: если начнется истерика, то и до сумасшествия недалеко.
– Это еще не все, Оля, – произнесла, чтобы собственным голосом поддержать в себе угасающую надежду.
Посмотрела на ладони. Вопреки ожиданию, кожа не покрылась волдырями от ожога, а всего лишь покраснела, да и боль быстро отступала. Алина решила, что будет еще и еще пытаться прорваться через магическую преграду, если не придумает что-то поумнее. Лишь бы не поддаваться крайностям вроде апатии и истерики.
Она подняла с пола чайник, поставила его на стол и этими простыми действиями самой себе доказала, что смогла взять эмоции под контроль. Уже неплохо. А теперь – сосредоточиться и думать, думать. Решение должно найтись. Не хотелось верить, что Ольга все предусмотрела. Нужно только напрячь мозги.
Вот только эта духота в доме…
Алина сделала глубокий вдох и поняла, что сейчас просто необходимо выйти на свежий воздух.
– Ничего, сынок, мы что-нибудь придумаем, – она даже удивилась, насколько уверенно произнесла эти слова.
Минуту спустя, стоя на крыльце, Алина обратила внимание, что в деревне неестественно тихо. Как на кладбище. Ей даже почудилось, что все эти дома, деревья, заборы просто взяли и застыли во времени, а детский гомон, перебранки соседей, музыка из радиоприемников остались где-то там, в другой реальности. Вспомнились слова Ольги: «Извини, но я должна была подстраховаться», они прозвучали в голове сейчас особенно жутко, как приговор.
– Что ты сделала? – Алина на ватных ногах спустилась с крыльца, пересекла двор, вышла за калитку.
Пустынная улица. Ни единой души. Но где же все люди? Ответ на этот вопрос тяжело заворочался в сознании, сформировался в страшные слова: «Они все мертвы!» – и вызвал у Алины холод в груди, руки покрылись «гусиной кожей».
– Нет, не может быть. Не может…
Она заметила лежащего в траве возле забора человека. Мертв? Неужели страшная догадка подтвердилась? От этих мыслей слова «не может быть» застряли в горле, но Алина сказала себе не паниковать раньше времени, хотя ей с трудом удавалось сохранять самообладание.
Чувствуя себя персонажем бредового сна, она проследовала вдоль забора, подошла к человеку.
Мужчина лежал, свернувшись калачиком. Он дышал, более того – тихо похрапывал.
– Живой!
Алина закрыла глаза и стояла так с минуту. Ждала, когда спадет нервное напряжение. Сквозь сомкнутые веки просочились слезы. Она слышала храп мужчины, и этот звук ей сейчас казался прекрасной музыкой.
«Они не мертвы! – с облегчением сказала себе. – Никто не мертв!»
Открыла глаза, опустилась на колени.
– Эй! – ткнула ладонью мужчину в плечо. – Эй, просыпайтесь!
Решила не деликатничать и начала грубо трясти его, даже по щеке пару раз шлепнула.
– Да очнитесь же вы!
Он замычал, лицо исказила недовольная гримаса, веки приоткрылись и тут же сомкнулись вновь.
Алина сокрушенно покачала головой и решила повторить попытку растормошить мужчину. Она схватила его за ворот рубахи и тут же почувствовала, как что-то мягкое уперлось ей в бок. От неожиданности вскрикнула, вскочила на ноги… и увидела Цезаря.
Пес вилял хвостом и смотрел на нее влажными глазами.
– Бог ты мой! – выдохнула Алина. – Цезарь?
А потом она заметила его хозяина и едва не расплакалась от переизбытка эмоций – всхлипнула и сразу же зажала рот ладонью. Идущий в ее сторону неуверенной походкой Федор сейчас ей показался мессией, который способен найти выход из критической ситуации.
Вот только выглядел он очень изможденным, а его правая рука была не слишком умело перебинтована.
Алина устремилась к нему, подбежала, обняла, почувствовала, как он робко ответил на ее объятия. Когда отстранилась, заглянула ему в глаза.
– Это все она, Федор! – заговорила быстро. – Это все сделала она, чертова ведьма! Она приходила ко мне… Ей нужен Максимка, понимаете? Мой сын нужен! Она умеет делать такие вещи… такие… Это было настоящее колдовство, магия! Клянусь вам, я видела все своими глазами!
