Скиталец полностью

— Ты расширяешь границы, скиталец. Может, снаружи это и хорошо. Может, поэтому ты такой продуктивный. Но мы это уже обсуждали.

— Ты же знаешь, в каком состоянии я был, когда вернулся, а солнце еще не взошло.

— Я имел дело с такими, как ты. Я понимаю тебя. Я говорил тебе, что моим правилам нужно подчиняться, не так ли? Я не думаю, что моя память была повреждена за последний месяц. Может быть, ты сможешь освежить мои воспоминания, чтобы мы могли быть уверены.

— Ваши боты пропустили меня без единого слова. Они…

— Ты знаешь, что дело не в этом! — Военачальник зарычал, тыча пальцем в Ронина и делая шаг вперед. — Ты умнее этого, скиталец. Или, по крайней мере, ты так думаешь.

Процессоры Ронина прошлись по данным, анализируя каждое мгновение, проведенное им в Шайенне. Разговоров с Военачальником было не так уж много, но всегда существовали правила, которые редко излагались с ясностью.

Военачальник поджал губы и, отвернувшись, зашагал мимо железноголовых.

— Ты думал, мы не заметим, Ронин?

— Что?

— Ты покупаешь много еды, учитывая, что не можешь есть. Одежда меньших размеров. За последние две недели ты провел в Шайенне больше свободного времени, чем с тех пор, как впервые приехал сюда.

Осознание ударило молотком в разум Ронина, вызвав перегрузку его процессора. Было слишком много возможностей для оценки. Слишком много вещей, которые они могли с ней сделать.

— Ты провел человека сквозь мою стену. Никто из моих людей не видел, как она уходила. Это значит, что она осталась у тебя.

Железноголовые неуловимо сменили позу, расставив ноги и расправив плечи. Их чрезмерно мрачные выражения могли бы показаться комичными в любой другой ситуации. Что они могли сделать? Любая боль, причиненная Ронину их руками, мгновенно уйдет в глубины его памяти.

С Ларой дело обстояло иначе.

Его процессоры наложили ее лицо на изуродованное тело Табиты. Принимал ли кто-нибудь из этих железноголовых участие в том жестоком избиении? Кто из них причинил вред единственной семье Лары, позаботился о том, чтобы страдания Табиты были глубокими и продолжительными перед ее возможной смертью?

— Если бы у меня была женщина, почему это было бы проблемой? Я видел людей на руках у ботов внутри Стены, и все прямо на виду у твоих людей.

— Я начинаю сомневаться, научишься ли ты когда-нибудь, скиталец. И это чертовски обидно, потому что боты с твоим талантом — благо для этого сообщества, — Военачальник подошел к Ронину, прищурив глаза, и понизил голос. — В Шайенне ничего не происходит без моего разрешения. Особенно то, что один из тех паразитов, поселился за моей стеной. Их место там, в мире, который они разрушили.

— Значит, я должен знать обо всех твоих правилах, даже если мне о них не скажут? — вопрос был рискованным, но он почти открыл рот, чтобы сказать что-то еще. Они мало что могли с ним сделать — включить или выключить, — но они многое могли сделать с Ларой.

— Валун. Северная сторона, — Военачальник указал на пару своих головорезов; Нортсайд, охранял ворота в район Ботов в ту ночь, когда Ронин привел Лару внутрь.

Каждый из ботов схватил Ронина за руку и толкнул. Он зафиксировался на месте, сопротивляясь им. Военачальник не отвел взгляда, выражение его лица не изменилось, когда он жестом подозвал двух оставшихся ботов вперед.

Еще больше рук вцепились в Ронина, и через мгновение ноги подкосились. Он сильно ударился об асфальт, и железноголовые наступили коленями на его конечности, прежде чем он смог подняться.

Военачальник медленно приблизился, как будто ему больше нечего было делать, негде было быть, и навис над Ронином.

Ронин вложил избыточную мощность в свои приводы и попытался сесть. Железноголовые закачались, быстро перераспределяя свой вес, чтобы прижать его к земле.

Военачальник присел на корточки.

— От тебя ожидали, Ронин, что ты избавишься от этого никчемного мешка с мясом. Ты хорошо поработал для нас здесь, предоставил ценные ресурсы… поэтому я готов оказать тебе свою щедрость в этот, последний раз. В тебе есть сила, и я могу восхищаться этим… но это ни хрена не значит, если ты попытаешься бороться со мной. Избавься от мяса, или это сделаю я. А потом мы разорвем тебя на части, по кусочку за раз.

Ронин уставился в лицо Военачальника, в нем бушевала ярость. Разум подсказывал вежливо согласиться и покончить с этим; обман и очарование были подходящим способом выпутаться из этой ситуации. Но что бы ни пробудила в нем Лара — огонь, эмоции, любовь — он не мог принять угрозу кивком и фальшивой улыбкой, не мог вынести мысли о том, чтобы позволить этому случиться без протеста.

— Ты можешь процветать с нами или стать тем мусором, который подпитывает нас. Никогда не говори, что я не давал тебе выбора, — Военачальник встал и ушел, стуча сапогами по тротуару. Железноголовые задержались на пятнадцать секунд, прежде чем последовать за ним.