Роман легкими движениями массировал ноги больного. Руки Ромы пробегали то по одной ноге, то по другой. Разминали ступни. Жар в ладонях нарастал. Жар становился нестерпимым.
- Терпи, парень. Больно будет. - Роман чувствовал нарастание силы. Он только осваивал свои новые возможности.
Роман сжал обеими руками ноги больного. Тот вскрикнул, дернулся. Жар с ладоней Романа рванул в синие безжизненные ноги.
- Что это было? - Парень тяжело дышал. В теле бушевало пламя.
- Ничего, Толян. Ничего! Ты сейчас лежи. Потом полегче будет. Через пару, тройку дней, глядишь, на ноги встанешь.
- Ты чего?! - Вот глупость говорит. Врачи не могут, а тут санитар.
- Ты мне не веришь, Толян? Я тебе что, пургу гоню! Я тебе обещаю. Слово даю! Я Роман - шаман.
- Шаман? А что ты сделал? - Шаман, это уже понятнее. По-человечески. Говорят, шаманы умеют. Бубен там, камлают. Может и в правду?
- Камлал. Так у нас, у шаманов положено. Теперь с этим доходягой по камлаем. Завтра почти как новый будет.
Алексей рассмеялся.
- Ты фантазер, медбрат. Врачи ничего не сделали, а ты пришел - и раз! В минуту на ноги поставил. Шалишь.
- Давай, попробуем. За это денег не берут, как говорится. Не понравится, я тебе обратно, ноги повыдергиваю. Что ты теряешь?
- Ничего. - Парень рассмеялся. Развлечение, не больше.
- Вот и давай, повернись на живот. Спину посмотрю. - Роман помог Алексею повернуться на бок. Левой рукой сжал плечо больного, а правой водил вдоль позвоночника, легонько ударяя кончиками пальцев. Прощупывал каждый позвонок, искал отклик. Искал поврежденный участок.
- Тебе тоже придется показать нам, какой ты храбрый и стойкий солдат. Готов? - Роман предполагал, будет больно. Не знал, откуда эти знания.
- Всегда готов. - Вот, прямо пионер старых времен. Мальчишки, им бы в Тимура с командой играть, а не в гангстеров.
- Тогда приступим.
Роман отвел пальцы правой руки на несколько сантиметров от спины Алексея, сосредоточился. В этот миг с кончиков пальцев сорвалась яркая голубая искра и ударила в позвонок. Тело Алексея дернулось, изогнулось.
- Ты чем меня?! - Вот те раз, санитар, калеку бить.
- Шаманским бубном. Ложись на спину, закрывай глаза и отдыхай. Скоро сидеть сможешь. Ходить не спеши, голова может закружиться. Упадешь, башку расколешь. - Роман уверен, все получилось.
- Во, здесь ходи, там не ходи. Снег упадет, в башка попадет.
- Так и будет. Делай, как я говорю.
- Посмотрим, что ты накамлал.
- Парни, об одном прошу, ни кому не говорите, что я сделал. Узнают, уволят. Не научные методы. Минздрав не одобрил. Согласований не подписал.
- Спасибо, медбрат. - Парни верят и не верят.
Роман вышел из палаты. Он сам удивлялся тому, что только что совершил. Удивляло его и то, что была ночь. В такое время властвует тьма. Значит, должна быть сильнее темная сторона его существа, смерть. Но гнета тьмы не чувствовал. Не смерть властвовала над ним, а он повелевал ею. Еще не пришел рассвет, не взошла звезда Канопус, при восходе которой поют петухи, разгоняя силы зла. Еще не пропел первый петух. Не говоря о третьем. Он не понимал своей сущности. Роман стоит в больничном коридоре, а где-то рядом или за тысячи километров умирают люди. И это минует прямого контакта с его человеческой сутью. Парадокс. Он здесь и там. Сразу во всех точках. Что-то припомнилось из физики. Частица и волна.
Роман вернулся на пост, где Клава дремала, лежа головой на столе. Роман устроился на стуле, прикрыл глаза. Попытался задремать.
Часть 4
Солнце заливало чернотой все окрест. Безветренная погода. Деревья, трава и кусты словно прислушиваются к дребезжанию маленького автобуса, идущего по выбоинам старой асфальтовой дороги.
- Маша, ты все взяла? Ничего не забыла? - Николай провожал жену в дальний город. Туда, где в госпитале лежал их сын. Дорога, выстланная болью. Выстраданная душой. Сын. Надежда и любовь. Желание понянчить внуков. В один миг все ушло в прошлое. Черная беспросветная дыра.
- Да, все, Коля. Все. Тут помидорчики, огурчики в банках. Сало. Вообще все взяла. - Она волновалась, но хотела казаться уверенной. Она едет к сыну. Она носила его под сердцем, он ее кровинка, как может она не любить. И в радости и в боли.
- А документы? - В сотый раз переспрашивал Николай.
- Взяла, взяла. И деньги взяла. - Она рукой показала на вырез платья на груди, куда спрятала деньги, завязанные в носовой платок и пришпиленные двумя булавками для надежности. - Ты там за курями пригляди, да цветы мои не забудь поливать.
- Погляжу. Ты в вагоне-то хоть маленько поспи. Отдохни. - Он знал эти бессонные ночи, тяжелые вздохи. Когда все уже сказано, прикосновения, не способные остановить поток отчаяния и боли.
- Да, посплю я, посплю. - Мария пытается успокоить мужа. Что беспокоиться о ней. Ее мальчик в беде. Его боль она возьмет на себя. Она - мать.
Он и сам уже несколько ночей не мог уснуть, ворочался с боку на бок. Слышал, как жена ночь напролет плачет.
