Эдеварт всегда был сердобольным парнем, так им и остался, в ту трудную зиму он помогал многим беднякам то мукой, то кофе, отпуская их в кредит, а Рагне, которая вышла замуж за Теодора, подсовывал ещё и головку сахара к кофе, и сахар тот редко записывал в книгу.
Ну тогда приходи вечером ко мне, и я угощу тебя кофе, пригласила она.
Он ответил: Сегодня же и приду!
Этого не могло не случиться, и, как бы глупо это ни было, он пошёл к Рагне, жившей в бабушкином домишке; да, тёмными ночами он ходил к ней и подолгу у неё оставался. В селении все знали об этом, но он и не думал ничего скрывать, у него есть деньги, он богат, разве все они не одалживаются у него мукой или кофе? Что же касается Рагны, то ей просто повезло, что он выбрал её, а не Берет или Юсефине из Клейвы. Так всё и шло.
Ну а сам Эдеварт? Всё как-то обходится. Его всё меньше и меньше заботило, что и как он делал; Рагне было далеко до Лувисе Магрете, таких, как Лувисе Магрете, вообще больше не было, он так и не смог забыть её, но скатертью дорога, как говаривал Август, а Рагна была здесь, под рукой, и у неё такой красивый рот, особенно когда она смеётся. Душа Эдеварта разрывалась на части, Рагна не дарила его жгучей радостью, однако он всё-таки продолжал ходить к ней. Мысли о Лувисе Магрете ни на один день не покидали его, хотя он и отказался от неё, а что ещё он мог сделать? И что ещё ему оставалось, как не вспоминать её? Она ранила его глубоко и навсегда, теперь между ними пролегли уже годы, слабая, вся в сомнениях, ушла она от него со шхуны «Хермине», и таким же слабым, терзаемым сомнениями, остался и он. Он легко мог бы узнать её адрес, когда был в Фусенланнете, но не узнал, ему не хватило мужества и решимости, а теперь, живя дома, он мысленно сочинял письмо, которое так ей и не отправил и даже не написал. Его не привлекало веселье и развлечения, он забыл, как смеются, и совсем упал духом, хотя тело его оставалось молодым и сильным от доброй пищи. Как-то раз Август сказал ему: Ты похож на покойника, которого ещё не предали земле.
Однако Эдеварт не совсем ещё умер, не одеревенел окончательно. Когда весной рыбаки вернулись с Лофотенов, он, поручившись за старого Мартинуса, помог ему купить новую корову. Большая радость для старика! А вот Теодора как громом поразила новость, что Рагна ждёт ребёнка.
Где ты его нагуляла? — мрачно спросил он.
Ха-ха! Где нагуляла? — смеясь переспросила Рагна. Где же, как не дома!
И кто же это у нас такой мастер?
Она засмеялась ещё громче и повторила: Такой мастер!
Чья это работа, спрашиваю я!
Подумай получше! — ответила она. Разве ты не приезжал домой на Пасху?
Ну и что, то было три недели назад. А ты глянь на себя!
Молчание.
Я хочу знать! — крикнул он и вскочил.
Но Рагна не зря в школе соображала лучше других, она и потом неплохо соображала, умела быстро считать в уме и могла постоять за себя. Ну, значит, это случилось раньше. Ты ушёл на Лофотены в феврале, а нынче у нас Обретение28. Посчитай сам!
Она совсем задурила ему голову, у неё, как у лисицы, всегда было два выхода из норы; так ничего и не добившись, Теодор снова сел. Потом она даже шутила с ним по этому поводу и высмеивала его мрачные подозрения. Маленькую Рагну не так-то просто было сбить с толку.
Всё обошлось, ведь всё как-то обходится. Теодор не стал долго мучиться, все мужчины были довольны богатым уловом, взятым на Лофотенах, люди хорошо заработали и теперь могли ходить в лавку Эдеварта и расплачиваться наличными. Когда Теодор пришёл, чтобы заплатить за всё, что было записано на имя его жены, он был приятно поражён, увидев, как мало она задолжала и как экономно прожила зиму. О, Рагна толковая женщина, этого никто не мог отрицать!
Несколько недель полленцы опять были при деньгах, Эдеварт получил новые товары, и дела у него шли хорошо. Ему была нужна настоящая контора, не какой-нибудь роскошный кабинет, а небольшая контора со стеклянной дверью, выходящей в лавку, и, если уж на то пошло, ещё и комнатушка для себя, он бы ночевал в ней и освободил место в старом доме, где и без него людей хватало. Эдеварт опять занялся строительством. И его старый отец повторял без конца: Посмотрела бы на тебя сейчас наша мать!
Постепенно Поллен оживился, в нём началась незнакомая прежде деятельность, селение потихоньку просыпалось и потягивалось, головы заработали быстрее, чем раньше. Хороший пример подал Ездра. Маленький, крепкий Ездра оказался на диво настырным, он продолжал осушать болото, как его научил Август. Пока у него были деньги, заработанные на Лофотенах, он нанял лошадь, чтобы возить камни, выложил камнем первые поперечные канавы и засыпал их землей; теперь у него был небольшой сухой участок, он вскопал его, проборонил, унавозил и посеял на нём ячмень, чтобы убедиться, что он на верном пути, и через три недели его поле зазеленело. Чудо и благословение Божие на этой бездонной трясине!
