Пошёл обычный разговор, Каролус спросил, как они прибыли, морем или сушей, ему ответили. Узнавали небось, где есть сельдь? Нет. Какой в море ветер? Норд-ост. В доме было слишком жарко, и Август расстегнул куртку, явив всем южноамериканскую моду.
Вот они и дома. Здесь не было принято встречать гостей на крыльце, выражать радость или говорить «добро пожаловать», в Поллене это считалось притворством и глупостью. Не дай Бог проявить чувствительность, а то и прослезиться, это было бы уже совсем непростительно! Эдеварт опасался, как бы отец, разволновавшись, не заразил и его своим волнением, однако, вопреки всем опасениям, всё прошло спокойно, уж слишком много здесь было посторонних, это их спасло. Он сказал сёстрам, и это была чистая правда: Вы так выросли, что я не сразу и узнал вас! Сёстры покраснели и захлопотали у плиты, они готовили кофе.
В конце концов соседи начали прощаться. Они до последнего надеялись узнать, чем же набиты мешки Августа и Эдеварта, но никто из друзей даже не шелохнулся, чтобы принести мешки в дом и открыть их. Они словно не слышали намеков, которые им делали сгоравшие от любопытства соседи, даже староста Каролус сказал перед уходом: Думаю, у вас в мешках найдётся много полезных вещей? Да уж немало, ответил Эдеварт. Ясно-ясно, надеюсь вы мне первому покажете ваше добро? Можешь не сомневаться!
Но людям хватило и того, что они увидели, теперь им было о чём поговорить, они ходили из дома в дом и рассказывали, какими важными господами стали Эдеварт и Август: у обоих карманные часы и золотые кольца, добротная одежда, шляпы набекрень, высокие сапоги с блестящими пуговками на голенищах.
Дни приходили и уходили, весёлые дни в маленьком доме, праздник. Юсефине из Клейвы тут же усадили шить платья для сестёр Эдеварта, старик отец щеголял в новой шерстяной куртке, в кармане которой лежали две купюры, а Йоаким получил полностью свои деньги. Больше за Эдевартом долгов не числилось. И Доппен теперь принадлежал только ему одному.
Расчёт между братьями произошёл не без перебранки, оба сердились и каждый опасался уронить своё достоинство, по чистой случайности Юсефине из Клейвы слышала их разговор и могла составить о нём своё мнение. Зачем, интересно, старшему брату понадобилось производить этот расчёт в присутствии постороннего человека? Да исключительно по той причине, что ему хотелось, чтобы его услышали, и Йоаким сразу насторожился. Кредитор Йоаким, конопатый, худой, небрежно одетый, долго притворялся, будто не понимает, зачем брат сует ему какие-то деньги, нет ли здесь подвоха?
Что ты задумал? — спросил он.
Это то, что я тебе должен.
Ты просто дурак! — сказал Йоаким.
Бери, тебе говорят, велел Эдеварт. Это остаток моего долга.
Ты ничего мне не должен. Я взял у тебя невод. И кроме того, ты прислал мне деньги из Фусена.
Эдеварт отодвинул от себя бумажки: Я не собираюсь играть с тобой!
В конце концов Йоаким взял деньги, но с таким видом, будто его сейчас стошнит. О, он вовсе не чувствует себя побеждённым, он знает, чем можно уязвить брата, и неожиданно бросает ему: Ну что ж, добро пожаловать домой из Америки!
Удар попал в цель. Юсефине из Клейвы с улыбкой склонилась над шитьем.
В селении все знали, что Эдеварт намеревался совершить большое путешествие, — и вот оказалось, что из этого ничего не вышло, все разговоры были не чем иным, как болтовней и хвастовством, иначе и не скажешь. Юсефине подняла глаза от шитья и прислушалась.
Эдеварт пошевелил губами. Я передумал, сказал он.
Йоаким: Как не передумать, небось струсил.
Струсил? Думай, как хочешь. А по мне, так я поступил правильно.
Как это? — не понял Йоаким.
Ты же видел, что я принёс в мешках. А в лодке товару и того больше.
Юсефине из Клейвы не утерпела: У тебя, верно, и бёрдо для кросен найдётся?
Эдеварт: Есть и бёрда, и грубые и тонкие, тебе какое нужно?
Ты настоящий купец, Эдеварт! — воскликнула она. Как хорошо, что ты вернулся! После того как Габриэльсен разорился, у нас тут ничего не купишь.
Лодка нагружена по самый борт, сказал Эдеварт, думаю, у меня хватит товару на весь Поллен и ещё останется.
Где ты его взял? — поинтересовался Йоаким.
Что взял? Товар?
Да, надеюсь, ты его не украл?
Не желаю даже говорить об этом!
Смотри, а то тебя арестуют! — продолжал Йоаким. И наденут на тебя наручники, неплохое будет украшение для нашего дома!
Юсефине из Клейвы засмеялась и снова вмешалась в их разговор: Неужели у тебя и ситечко найдётся?
Ситечко? Подожди, у меня в лодке ещё и не то есть!
Ну надо же! А я так просто не знала, что делать, корова отелилась, а ситечка у меня нет... Потом Юсефине захотелось сказать приятное и Йоакиму, уж больно удручённый у него был вид. Между прочим, Йоаким у нас тоже не сидел сложа руки, сказала она.
Эдеварт: Небось торчал всё время в Вестеролене со своим драным неводом?
Нет. Он камень за камнем разобрал скалу и сложил новое крыльцо. Разве плохо?
То-то он так разжирел! — с откровенным презрением заметил Эдеварт. Видать, хорошо заработал!
