Нет, я не такой дурак, за какого вы меня принимаете, сказал Август. После того как они побоялись пойти со мной, я всю ночь провёл в раздумьях, а утром повел их кружным путём, но того места им не показал.
Как ты мог! — воскликнули слушатели.
А что? Это было моё золото, и я не обязан был ни с кем им делиться. Благодарю покорно! Пусть меня поцелуют пониже спины!
Кое-кто посчитал, что Август прав, они на его месте поступили бы точно так же, лишь неугомонный Теодор возразил: А зачем же ты тогда предупредил капитана?
И Август ответил серьёзно: Это был мой долг.
Долгое молчание. Эдеварт как будто кое-что понял. Так вот откуда Август брал средства, когда жизнь выбрасывала его на мель, теперь ясно, каким образом не раз терпевший кораблекрушение матрос смог привезти на ярмарку в Левангере целый сундучок бриллиантов! Хитёр этот Август, выходит, он знал такое место, где золото лежит прямо под ногами, вот оно в чём дело, он разоблачил сам себя.
А сам-то ты нашёл потом это место? — спросили слушатели.
Будьте уверены! — ответил Август.
Ну и хитрец же он, этот Август, да, он совсем не тот, за кого все его принимали. Тем не менее люди так до конца и не поверили его истории. Вот если б он показал им сапоги! А где твои сапоги? — спросили они.
Сапоги? Их у меня забрал капитан. Дай мне твои сапоги, Август, сказал он мне по-английски. Носите на здоровье! — ответил я ему тоже по-английски. И с того дня мне было позволено ничего не делать на судне и есть за капитанским столиком!
Опять долгое молчание, Август и сам задумался, сцепив руки. Вдруг он встряхнул головой, словно его одолели воспоминания, и сказал: Потом капитан продал эти сапоги в Сакраменто и получил неплохие деньги за золото, которое к ним прилипло. Вот это сапоги! Всем золотых дел мастерам в городе пришлось скинуться, чтобы купить их.
И где же всё это случилось? — спросили слушатели.
Август поглядел на одного, потом на другого и хитро улыбнулся: А вам это зачем?
Само собой, никто и не ждал, что он тут же откроет им свою тайну. Ведь тогда любой смог бы поехать туда и походить по его золоту, правда, у Теодора в пути непременно началась бы морская болезнь, и ему пришлось бы вернуться обратно.
Но ты-то сам, спросили они, наведываешься туда порой или так с тех пор ни разу там и не был?
Август: Один раз был, и снова поеду, коли нужда припрет. Но имейте в виду, в любое время туда не попадёшь. И пытаться не стоит! Жители той страны не такие порядочные и набожные люди, как мы с вами, там в лесах кишмя кишит убийцами и злодеями, и каждый шаг может стоить тебе жизни. Сказать страшно, но уж коли они напали на христианина, то непременно его убьют, таков там обычай. Что тут поделаешь! Убьют и съедят.
Там едят людей?
Да, варят и едят.
И ты сам это видел? Теодор даже встал, от волнения он не мог усидеть на месте.
Август: А то как же, своими глазами. Мы с одним матросом сошли на берег, чтобы пособирать жемчуг, кругом росли пальмы, винные ягоды и всякие там фрукты. Но им, видите ли, понадобился мой приятель, на него накинулась целая дюжина злодеев, но меня они не тронули, ведь у меня в руках был револьвер. Что вам от меня надо? — спросил мой приятель. Оуа, оуа! — ответили они, и это означало, что они хотят убить его. Вы мерзкие негодяи и разбойники, сказал он, потому что не испугался этих дикарей и даже разбил одному нос, одна дырка осталась, я сам видел. Но всё-таки их было слишком много, они стали бить его по голове баграми, а он кричал, что они убийцы и мерзавцы; правда, их это не остановило. Тогда я застрелил одного из них. Однако они даже не заметили этого, так много их было. Приятель крикнул мне, что они не шутят и сейчас убьют его, и тогда я застрелил ещё одного, но тут они свалили моего матроса на землю, и я уже больше не стрелял, потому как мог попасть и в него. Вскоре он был уже мёртв. Дикари танцевали и прыгали от радости, а я спасся лишь потому, что шёл задом наперёд и грозил им револьвером, пока не поднялся на борт. Потом вся команда взяла оружие, спустилась на берег и напала на лагерь этих дикарей. Но было уже поздно, они успели разделать нашего товарища и сложить мясо в котел.
Слушатели замерли от ужаса, а отец Эдеварта с тревогой спросил: Неужели ты стрелял в них, Август? Так прямо и стрелял?
Август: А что мне ещё оставалось? Ведь они были язычники.
Это верно, сказал хозяин дома, но всё же у них были бессмертные души.
А чёрт его знает, были или нет, мне про это ничего не известно. К тому же я никого не убил, я стрелял только в руки, в пальцы и в ноги, а это не грех.
Я не ошибся в тебе, Август! — удовлетворённо кивнул хозяин.
Эдеварт решил поддержать друга, ведь он видел, что и Теодор, и Ездра, и даже Йоаким сомневаются в правдивости этой истории, и тут же вмешался: Невероятно, Август! Чего только ты не повидал! Мы это даже представить себе не можем!
