Есть, кстати, некоторые работорговцы, которые специализируется на захвате свободных женщин именно для сцены. Кроме того, среди молодых бездельников распространена шутка, захватить высокомерную свободную девушку и продать ее за стенами города театральному антрепренеру, чтобы позже, наслаждаться ее выступлениями на подмостках, да и в палатке тоже.
— Думаю, у меня бы получилось, — неожиданно заявила Ина.
— А как насчет палатки после представления? — напомнил я.
— Насколько я теперь понимаю, — сладко улыбнулась красавица, — с этим каждая могла бы справиться. Куда бы ей деться?
— Верно, — кивнул я. — Особенно если ее там приковали цепью, обычно к глубоко врытому в землю столбу.
— Понимаю, — прошептала она, задрожав. — Но, конечно, есть и более серьезные роли.
— Верно, — согласился я.
— Которые, возможно, не подразумевают палатки после действия?
— Более вероятно специальные альковы или мероприятия для богатых покровителей, — хмыкнул я.
— Да, — задумчиво сказала Ина, — думаю, что смогла бы сыграть такое.
— В любой роли? — уточнил я.
— Думаю, да, — кивнула она.
Я даже зажмурился, представив себе, как забавно выглядела бы прежняя Леди Ина, к тому времени уже рабыня, мечущейся по сцене, пытаясь уклониться от колотушки Чино или Лекчио, и вскрикивающей, каждый раз, когда ей это не удавалось.
— Так почему Вы спрашиваете об этом? — осведомилась женщина.
— Да так, ничего особенного, — ушел я от ответа.
Ина с откровенным подозрением во взгляде посмотрела на меня, но тут же ее глаза расширились, а тело начало отчаянно извиваться. Потом она застонала.
— Ты сама можешь попросить меня, — сказал ей я, убирая руку.
— О, пожалуйста, дотроньтесь до меня снова, — всхлипнула женщина.
— Как скажешь, — усмехнулся я.
— Но не я же не имела в виду мой нос! — возмутилась она.
— О-о, — удивленно протянул я.
— Да, — вскрикнула Ина, внезапно. — Да-а-а!
Я позволил моей пленнице перешагнуть через заветный край, и упасть на какое-то время, судя по ее всхлипам, закрытым глазам и неразборчивым стонам благодарности, в состояние неги и томления, но не дав ей успокоиться окончательно, начал снова поднимать ее к цветам и верхушкам деревьев. Доведя до нового края я снова убрал руку.
— Пожалуйста, продолжайте, — простонала она, умоляющее глядя на меня.
— Ты связана, — улыбнулся я.
— Пожалуйста, еще, — попросила Ина, краснея под моим оценивающим взглядом. — Ну пожалуйста.
— Возможно, у тебя получилось бы освободить руки, — предположил я. — Если бы Ты постаралась.
— Нет, — замотал головой она, — я не могу.
— А Ты попробуй, — посоветовал я, и женщина честно попыталась бороться со стягивающим ее запястья шнуром, неудачно, конечно.
— Я вся в вашей власти, — признала она, наконец, и приподняв тело к моей руке, взмолилась: — Пожалуйста, еще.
— Отличненько, — сказал я, опуская руку.
— Да-а-а! — вскрикнула Ина, залившись слезами радости.
Теперь я взялся за нее всерьез, начав разогревать и настраивать, если можно так выразиться, а затем, осторожно раздувать огонь в ее животе.
— Куда Вы ведете меня? — задыхаясь, спросила она.
— Куда-то, где, как мне кажется, — прошептал я ее на ухо, — Ты еще не была прежде.
— Возьмите меня туда, мой похититель, — всхлипнула моя пленница. — Заставьте меня пойти туда! Загоните меня туда плетью, если я отстану!
Мгновение за мгновением, прикосновение за прикосновением, она поднималась все выше и выше. Я сам восхищался тем, сколь ничтожным был мой собственный вклад в происходившее внутри ее тела. Безусловно, это я связал ее руки, поместил в неволю и заставил ее пройти все эти шаги. Но даже учитывая это все, по моему мнению, я сделал очень немногое. Все, или почти все, что привело к рождению этой великолепной живой реакции, жило внутри нее. В целом женщины, особенно учитывая их нетерпеливость, в сексуальном плане удивительно отзывчивы. Надо хорошо помнить об этом, ожидать этого от них, и тогда мужчина не будет разочарован. Но конкретно эта женщина показалась мне намного необычнее других. Ее рефлексы активировались практически мгновенно, почти также реагируют рабыни, но у них это в большинстве случаев, приобретенная в силу их условий и дрессировки способность. Многие из них начинают истекать соком готовности, зачастую реагируя всего лишь на властный взгляд или щелчок пальцев господина. Мне даже стало интересно посмотреть на то, на что она могла стать похожа, если бы превратилась в настоящую рабыню, если она была столь отзывчива, будучи свободной женщиной. Подозреваю, что она была бы, как минимум полностью во власти мужчин.
— Ты настоящее яство для пира, красотка Ина, — похвалил я ее.
Женщина лежала с закрытыми глазами, безупречно прекрасная, поверженная и восхищенная поработившими ее потребностями.
— Вот именно поэтому, — сказал я, — и собираюсь надеть на тебя две рабских полосы.
Ина открыла глаза и удивленно заморгала.
— Этого, конечно, будет недостаточно, чтобы скрыть твою красоту, — вздохнул я, — но, будем надеяться, что этого может быть достаточно.
— Я не понимаю, — прошептала она.
