— Но теперь во мне появились ужасные и пугающие мысли, — сказала она. — Теперь я хочу любить мужчин и служить им!
— Не такие уж это ужасные мысли, — улыбнулся я.
— Мне страшно рассказать вам у других мыслях, которые кричат во мне!
— Просто, случилось так, что Ты начинаешь ощущать, что Ты принадлежишь мужчинам и, более того, что Ты хочешь принадлежать им, — объяснил я.
Из ее груди вызвался дикий отчаянный крик. Женщина вздрогнула всем телом.
— Теперь отдыхай, — сказал я. — Мне еще нужно сходить на охоту, а затем мы пойдем в лагерь солдат Ара.
Поднявшись на ноги, я окинул взглядом, лежавшую на песке обнаженную женщину. Руки ее были связаны за спиной, горло двумя петлями обхватывал ремень, от которого к плоту бежала пеньковая веревка, которая не хуже любой другой привязи, будет держать ее на этом месте, до моего возвращения. Она тоже смотрела на меня, но в ее испуганных глазах блестели слезы страха. Возможно, она все еще пыталась справиться с бушевавшими в ней эмоциями, которые, и она это чувствовала, стали настоящим озарением полученным ей только что.
— Лагеря должны быть небольшими, рассеянными по большой территории и тщательно замаскированными, — пояснял я, — их не должно быть заметно, прежде всего, с воздуха. Они служат только для отдыха и сна. В течение дня в них не должно быть никакой суеты, все передвижения следует свести к минимуму. Глаза тарна могут обнаружить даже мельчайшее движение посреди огромной территории.
