В общем, хулиганство Нели не могло привлечь более пристального внимания, чем, если бы она была обычным еврейским ребенком, приходящим к ним в дом. Вот почему все ее домашние с восторгом и удивлением говорили о Люсе, ее однокласснице. Возможно, они удивлялись перипетиям времени, которые свели вместе детей и настолько развели взрослых в разные стороны, что те не могли признаться не только детям, но и себе в давнем знакомстве друг с другом.
И, вероятно, если бы генерал был жив, ничего бы этого ни Люся, ни Неля не узнали. А может быть, Сашенька поверила в то, что наступают другие времена и дети должны знать все, чтобы быть вместе и поддерживать друг друга. Ведь жизнь обеих обделила – у одной вообще нет родителей, а другой – такого отца. Люся тогда торжественно заверила Нелю, что дала клятву опекать ее и что не она будет, если Неля закончит девятый класс, а затем и десятый без троек. Неля поняла, что Люся, после смерти отца пришла в себя. У нее появилась цель – «решительно бороться за успеваемость» подруги. Дядя, после окончания учебного года, отвез Нелю на целое лето на дачу к той же знакомой мамы, а сам неожиданно затеял в их квартирке ремонт, который закончился к началу сентября, когда Неля начала уже учиться в десятом классе.
Женщина продолжала сидеть перед зеркалом. За ним она больше не видела ни просторов зеленых пастбищ, ни людей, готовящихся к торжественной минуте слияния с Божественными благословениями. Она опять отчетливо услышала фальцет мужчины, обвиняющий ее в его уничтожении.
Это правда. Она хотела его убить. Но было это много позже. Когда поняла, что он бросает ее и уходит к другой женщине. Оставляет с грузом не выясненных обстоятельств, о которых догадывалась, но поверить в них никак не могла. Чувствовала себя брошенной с тяжестью подозрений. Ее муж – преступник или нет? Но она не смогла, вернее не решилась убить мужа. Предала и… его не стало.
– Где была твоя справедливость, когда уничтожала меня. Ты дышишь, двигаешься, но опустошена до изнеможения. Одинокая, никому не нужная, старуха с мертвой душой.
– Нет, нет, – Женщина не заметила, как выкрикнула эти слова. – Я жива, жива. Ты сам во всем виноват. Ты забыл, как наши судьбы объединились. Мы, на ощупь, продвигались в нашей общей жизни. Она сплавляла не только наше благородство, но и наши пороки. – Тон Женщины был агрессивен и напорист. Казалось, что она боится не закончить мысль. Ее перебьют и ноша, которая утяжелялась с каждым годом, так и будет висеть, распиная ее существование. Что и сама боится разувериться в сказанном, боится увидеть то, о чем все долгие годы старалась не думать, не вспоминать.
И все-таки ты уничтожила меня. Никто другой. Уничтожила потому…
– Нет! Нет! Я отдыхала на море. Однажды огромный огненный шар с черными тенями затаился в бездыханном пространстве. Неожиданно он опрокинулся и наполовину погрузился в воду. Потом выскочил и опять повис, отражаясь в зеркальной глади моря. Я не заметила, как песчаный пляж опустел. В черной тени солнца я вдруг увидела твои глаза. Они уничтожали меня. Внезапно солнце раскололось. Разноцветные осколки, подпрыгивая, полетели по воде. Наскочив на берег, они уходили в песок. Наступала темнота… И тут донеслось: «посмотри назад! Посмотри назад! Что за тобой?» Я обернулась. Маленькая узкая комната со скучными окнами, металлической кроватью и раскладушкой посередине, надвигались на меня. Между окон, около стены стоял стол, за которым сидела старуха. Она читала книгу на непонятном для меня языке, водя пальцем по строчкам. И тут появились всадники в серо-зеленых буденовских шлемах. Перед всадниками вырастала элегантная крашенная блондинка с огромной собакой на поводке. Я снова увидела солнечные осколки, уходящие в песок. В тот момент подумала, что это я разбилась на мелкие кусочки, каждый из которых сначала радостно сверкал, а затем уныло тускнел.
– Я понял, понял, почему ты меня уничтожила. Ты соединила эти осколки.
– Не правда. Они все самостоятельны. Возможно они – это я, но они никак не составляли единого целого.
– Но ты их соединила тогда. – Нет, я взяла несколько штук и попыталась каждый разглядеть отдельно.
– Не оправдывайся. Твоя озлобленность, агрессивность еще раз подтверждают, что в моей смерти повинна ты. Ты все просчитала тогда.
– Но кто сделал меня такой?!
