После ночного дождя кора почернела, будто дерево истекало кровью. В воздухе висел странный запах — мокрой шерсти и мочи. На нижней ветке застрял восковой пакет из «Данкина», и когда Деннис снял его, на пальцах осталось липкое красное пятно — начинка пончика с джемом, подумал он. Он вытер руку о ствол, но, отдернув ладонь, увидел, будто мазнул ее свежей красной краской.
Ветер шевельнулся, и новые капли дождя упали сверху. Он поднял лицо, и что-то липкое и густое шлепнулось ему на щеки — больше похоже на смолу, чем на дождь — и тогда он увидел бродягу на ветвях над собой, сидящего верхом на толстом суку.
— Эй, чувак, — сказал Деннис, — как вид сверху?
Бродяга не ответил. Может, спит, подумал Деннис. Он приподнялся на носках, подпрыгнул и шлепнул старика по кроссовку.
Тот накренился влево, и тут Деннис увидел, что сквозь его грудь торчит ветка.
Раздался треск. Ветка, пронзившая тело, сломалась. Она держала его, только пока вес был идеально сбалансирован, но теперь он начал сползать вниз. Деннис отпрянул, пятка его зацепилась за корень, и он тяжело шлепнулся на мокрую землю.
Он еще не опомнился от падения, когда бродяга рухнул на него. Большой кусок ветки ударил его по лицу.
Глаза старика были открыты. Рот безвольно отвис, будто он умер с криком, и, возможно, так и было. Может, звук, который Деннис слышал ночью, был вовсе не лисой.
Из открытого рта бродяги выползла большая зеленая моль и улетела.
Деннис попытался закричать, но на груди было слишком тяжело. Старик обмочился, и его холодная, мокрая промежность давила на бедро Денниса.
Он сбросил старика с себя и отполз по мокрым листьям. Бродяга смотрел на него с выражением шока и предательства. Правая скула Денниса пульсировала от удара веткой. Он посмотрел на себя и увидел кровавое пятно на куртке и рубашке. Он стал смахивать его, будто кровь была муравьями, и остановился, только когда понял, что размазывает ее.
Мертвец начал сползать по земле, голова его повернулась, и он все еще смотрел на Денниса с тем же разочарованием.
Деннис сел, пульс стучал в горле. Дерево вернулось в обычное положение, корневая система приподнята, обнажая темное пространство под собой. Бродяга исчезал в нем, подтягиваемый корнем, обвившим его ногу.
Когда тело затягивало, оно перевернулось и издало влажный, тошнотворный звук. Зеленая моль села на лицо старика и поползла обратно ко рту.
К тому моменту, как Деннис вскочил на ноги и бросился прочь, дерево уже проглотило нижнюю половину бродяги.
…
Оказавшись на кухне, он набрал 911. Дрожал, тяжело дышал, палец замер над кнопкой вызова. Случайно он заметил свое отражение в стекле духовки: кровь на рубашке, на куртке, нарастающий синяк на скуле и царапина. Он не помнил, чтобы царапался. Листья в волосах, грязь на мокрых джинсах. Тридцатилетний мужчина под этическим облаком после обмена откровенными фантазиями с двадцатилетней студенткой, включая как минимум одну, где он говорил, что хочет трахнуть ее в лесу, как животное. Тридцатилетний профессор на пути к разводу, который выглядел так, будто не просто нашел бродягу в лесу, но и подрался с ним.
Он вспомнил про пакет из «Данкина». Бродяга говорил, что собирался использовать мертвого кота, чтобы выпросить у фиолетоволосой сотрудницы коробку пончиков. Упоминал ли он, что кто-то заплатил ему провести ночь в лесу? Одному?
— Нет, — сказал Деннис, качая головой. — Нет, нет, нет. Тебе это не нужно. Ты и так достаточно навредил своей жизни.
Он не думал, что полиция Ороно обвинит его в убийстве старика... но они могли задержать его и добить то, что осталось от его репутации. Сделать его непригодным для работы, фигурой мрачных подозрений. Что он им скажет? Что человека убило злое дерево?
— Кроме того, — сказал он пустой кухне. — Оно его съело. Кто сказал, что его вообще найдут?
…
Он не мог оставаться в доме. Когда он смотрел через заросший двор на линию деревьев, ему казалось, что он видит крону сикамора — те самые серые, кривые ветви, цепляющиеся за небо, как артритные пальцы. Он не мог остаться, да и не нужно было. Его жена была на Кейп-Коде, жалуясь подругам. Он даже не стал переодеваться, просто взял ключи от машины и вышел.
Их семейный дом был неказист — одноэтажный серый коттедж с фронтонами и желтыми тюльпанами у фундамента — но по сравнению с дерьмово-коричневым «Эйрбиэнби» он казался самым уютным местом на свете. Деннису нужно было что-то для успокоения нервов, и он направился на кухню за бокалом вина.
Он выбрал бутылку красного из стойки и искал штопор в ящике с мелочами, когда нашел складник.
Это озадачило его — как он тут оказался? Странно, как встретить соседа в чужой стране, за тысячи миль от дома. Потом он вспомнил, что заходил сюда разобрать почту. Он использовал нож, чтобы вскрыть конверты, конечно. А потом открыл последнее письмо — то, где назначалась дата его встречи с деканом. Его слушаний. Его казни.
Это отвлекло его, и пока мысли были заняты другим, он положил нож и больше не вспоминал о нем.