Улыбалась, потому что Марка бабушка называла Маркушей.
— Ага! — Лариса Сергеевна улыбалась Софье: — Я попыталась звать его Мариком. Что ты! Взбунтовался.
— Кстати, Стас тоже не переносит, если его кто-нибудь называет Стасиком, — сказал Марк. — Бабуль, ты его Стасенькой зовёшь и он очень доволен.
— Это вы как сговорились.
— А теперь у нас Софьюшка есть, — заметил Пётр Николаевич.
— Первая девочка.
— Единственная, — Пётр Николаевич не сомневался в своих словах.
А Лариса Сергеевна вспомнила, что Стас назвал Софью богиней. И ведь как прав оказался — необыкновенная, таких почти нет здесь, на земле. А Марк как преобразился! Так смотрит на Софью… Дождался свою грёзу.
Софья смеялась, когда бабушка с дедом рассказывали о происшествии на даче.
— Марку было пять лет и у него была дикая мечта — прокатиться на тарзанке!
— Я была против, — Лариса Сергеевна едва сдерживала улыбку. — Какая тарзанка! И дед меня поддерживал — воспитание же.
— Но однажды приезжаю: Марк сидит, пальчиком по строчкам водит, губами шевелит. Понятно, думаю, бабуля к школе готовит. И так его жалко стало.
— Нет, Софья, ты не подумай, он у нас спортивный, — Лариса Сергеевна зыркнула в сторону мужа: — И на велосипеде гонял, и с мальчишками бегал. Но тарзанка! Обрыв, под которым болотце!
— Вот я и говорю — бабуль, мы на тарзанку! И сразу предупредил, что вместе.
— Ну да, мы же договорились его одного не пускать.
— Конечно. Всё-таки рано в пять лет. Неосознанно мог пальцы разжать, ведь полёт, это не на качелях. Да мало ли — маленький ведь ещё!
— Зато Пётр Николаевич уже большим был. Взгромоздился с внуком!
— Да…
— Я до сих пор помню, как мы с дедом летели, — хохотнул Марк.
— Отлично летели, — согласился Пётр Николаевич.
— Ну да! Только прямо в болото прилетели. Идут — грязные! Хорошо, что не расшиблись. Жижа болотная спасла.
— Зато я верёвку хорошую купил!
— Ох… потом-то уж Марк катался, когда подрос.
Софья ощущала абсолютный покой. И ни разу её не спросили ни о чём, что могло заставить волноваться.
Дед с бабушкой с удовольствием слушали их рассказы о Петербурге. Осторожно поинтересовались их планами.
— Придумаем, где отдохнуть, — сказал Марк. Вот недельку отработаю и возьму ещё полмесяца отпуска. У меня как раз по графику — август.
— Вот и отлично, — улыбалась Лариса Сергеевна. — Вы бы к морю съездили, подышали, поплавали…
— Скорее всего, — осторожно ответил Марк.
— Софья, а ты к какому морю хочешь? — бабушке очень интересно было узнать об их планах.
Но Софья лишь пожала плечами:
— У любого замечательно…
Марк придвинулся к ней поближе и обнял:
— А мы, наверное, с Чёрного начнём. В Сочи здорово — субтропики.
— Вот и правильно, — Лариса Сергеевна подмигнула Софье: — Оно родное и тёплое.
Софья прижалась к Марку, положила голову ему на плечо. Он уже предложил ей отдохнуть у моря. Они ждали, с какого числа у Марка начнётся отпуск. Тем более одну неделю он уже отгулял — удивительную неделю, в которую они не расставались.
Но вдруг она встрепенулась. Ой, как неудобно-то… обнялись… Выпрямила спину. Принялась разглаживать лежащую на коленях салфетку.
Марк убрал руку с её плеча и спрятал улыбку — смутилась Софья…
…Прощались неохотно. Замечательно время провели! Да и поняли бабушка с дедом, что дождался их мальчик свою любовь.
— Петя, — Лариса Сергеевна смахнула набежавшие слёзы. — Наконец-то!
— Не говори, Ларис!
Они прошли в комнату и подошли к окну. Улыбаясь, помахали Софье и Марку.
— Какая же хорошая девочка…
— Вот не зря Марк не торопился.
— Да. Только вот… Уедет он к ней.
— Ну… Ларис, Питер — не край света. Если решат там жить, что ж…
— Только бы расстояние и время в разлуке не помешали.
— Не думаю.
— Видно же, как им не хочется расставаться. Как они будут?
— Да… Так бы и держались за руки.
— Сонечка смущается… Это по сегодняшним нравам — диковина.
— Оленёночек…
Оленёночек…
Марк внимательно наблюдал за Софьей. Вот она вышла из ванной, прошла в коридор. Открыла стенной шкаф, где стояла её дорожная сумочка-косметичка. Марк уже обратил внимание, что эту сумочку она достала из чемодана, но разбирать не стала. Брала, что было необходимо, и возвращала на место. Вот и сейчас, достав тюбик и маленькую стеклянную баночку, вернулась в ванную.
Поскольку дверь Софья закрывать не стала, он встал в проёме.
— Представляешь, в Петербурге настолько мягкая вода, что я даже кремом для лица забывала там пользоваться. А здесь сразу почувствовала, как кожу стягивает.
— Это да.
Софья положила крем и поставила баночку на раковину. Затем воспользовалась средством для рук. И как только закончила, снова взяла косметику, видимо, собираясь вернуть в свою сумочку.
— Соф, и на полочке, и в шкафчике свободно.
Она замерла, глядя на свои кремики. Когда посмотрела на Марка, в глазах её была нерешительность.
— Да. Но…
— Ты боишься забыть?
— Нет.
— Поставь, Соф. Тебе же так удобнее будет.
— А тебе?
— Мне? — Марк шагнул в ванную и взял из рук Софьи баночку и тюбик. Поставил на полочку. — Я буду счастлив, если твои вещи будут здесь всегда.
